- Мы нашли пять штук, две сильно повреждены, остальные в хорошем состоянии, - объяснил Смит.
- Их было восемь. В гардеробной. Смит пожал плечами.
- Может, найдем и остальные.
Я вынул из коробки несколько вещей. Большей частью они не представляли никакого интереса, как, например, баночка с аспирином из ванной. На самом дне коробки я нашел пару своих собственных вещей - пустую мыльницу и плейер.
Я достал плейер, отряхнул с него пыль и положил на стол. Нажал на кнопку воспроизведения. Не работает.
- Вряд ли он мог не сломаться, - философски сказал эксперт. - Но вы можете отдать его в ремонт.
- Наверное, дешевле будет купить новый, - сказал я, нажал еще на перемотку и возврат без какого-нибудь результата, потом вынул кассету. С минуту я размышлял, что это за запись, потом вспомнил, что это - кассета из моего автоответчика, ничего интересного. Я закрыл крышки и положил плейер обратно в коробку.
- Хорошо бы вы нашли еще и фотоаппарат, - сказал я, поднимаясь.
Инспектор Эйл решил, что ничего интересного больше не предвидится, и собрался уходить. Смит развел руками:
- Это был ваш фотоаппарат? Боюсь, он в мусорной машине. От него мало что осталось.
- А…
- Хотите убедиться?
Я покачал головой:
- Не стоит.
Смит кивнул и пошел обратно к развалинам. Старший инспектор попросил меня непременно позвонить ему завтра утром. Погладил усы пальцами и спросил, не выяснил ли я, кто взорвал дом.
- Нет. А вы?
Инспектор ничего не ответил, но, видимо, тоже ничего не узнал. Он взял под мышку коробку с игрушкой и ушел. А я сходил в гараж, посмотрел на вещи.
Надевать это больше нельзя. Вся одежда сильно повреждена. У моих ботинок оторваны подошвы, на отцовских пальто из викуны - треугольные дыры. Я оставил все лежать в гараже и вышел в палисадник. Хотел убедиться, что с золотом все в порядке. Но в шести футах от стены копал картошку Артур Белбрук. Мое сердце тревожно забилось, хотя садовник вел себя как ни в чем не бывало.
Мы обменялись приветствиями и немного поговорили о погоде. Он спросил, что делать с картошкой, я сказал, чтобы он забрал ее себе. Артур благодарно кивнул. Сказал, что колеса мусоровозов совершенно испортили лужайку. А охотники за сувенирами разобрали всю герань госпожи Пемброк из стеклянной теплицы, даже саженцы, но ничего страшного: стекла все равно разбиты и цветы погибли бы от холода. Хотя осень в этом году и поздняя, холода не за горами.
Садовник окинул взглядом огород, стоя спиной к дальней стене. Сказал, что все нужно убрать до зимы.
Я оставил Артура с его заботами, не зная, охраняет он золото или готовится украсть. «У Малкольма стальные нервы, - подумал я, - раз он прячет сокровища в таком месте, где день изо дня ковыряется садовник. Пожалуй, даже слишком стальные».
Я вернулся в гостиницу в Кукхэме, где уже привыкли к моему распорядку дня, принял ванну, переоделся, и с записями Нормана Веста спустился в бар выпить стаканчик перед обедом. Я прочитал:
…
