1993: элементы советского опыта. Разговоры с Михаилом Гефтером полностью

Я откровенно не знаю всей глубины игры человека с убийцей внутри себя. Я действительно не понимаю этого, а кто понимает? Как можно идти к глобальной общности, отклоняя всеобщность убийства, если нам перекрыт возврат к избирательности? Мы не можем действовать иначе, как прибегая снова и снова к методам избирательной гибели – нормируя трупы. Но я знаю, что нормировщики трупов однажды станут их производителями и, так сказать, запустят конвейер. В этом смысле опередивший фашизм загнал нас в ловушку и приоткрыл глаза на ее глубину. Ну и Холодная война также.

С этой точки зрения я бы волновался не хасбулатовскими шансами против Ельцина, а орбитальным оружием, которое испытывают высоко над нами американцы. Если однажды испытания будут удачны – все, планета захлопнутая, вся и всех будут контролировать. А кто тогда будет контролировать Кремль, это частность. Тебе все еще неясно, что я называю фашизмом? Я хочу, чтобы ты об этом хорошо подумал.

Я готов для начала удовлетвориться твоим ответом, а Поппер – не знаю. Когда я читаю или слушаю тебя, я все перевожу на свой язык. Я слышу вот что: ты говоришь, что победу 1945 года можно рассматривать как членовредительство. При этом ты же хочешь сохранить ось антифашизма, идя дальше в этом направлении. Здесь я стопорю, застреваю. А ты набрасываешь все новый мрачный флер.

Мне же 75. Я бываю мрачен, а отчего, не пойму. Я часто поражал ближних тем, как я мрачен. Начинается другая жизнь, к которой я не готов. Но сейчас я говорю о ней с полным сознанием: не выйдет.

Это действительно страшная мысль. Ее надо уточнить, ведь она не будет никем принята автоматически. Она должна быть ясно высказана – не мягко, не щадяще, но верным образом.

Моя мысль наступает на все мои любимые мозоли. Я же щажу свое поколение.

Спустим разговор с уровня метафизики на более простую речь. Иначе есть опасность, что на словах «Победите фашиста в себе!» зал встает и долго тебе аплодирует. А затем все бегут к фуршету.

Единственное, что я могу тебе сказать, – это что третьего тысячелетия не будет. Два тысячелетия тому назад возникло свидетельство, задумка, шанс, что никто не будет убивать никого. Великим итогом этого явилась управляемая избирательная гибель – но все, этот шанс кончился. Я не хочу вступать в разъяснение этого вопроса, катастрофичным будет даже местное применение ядерного оружия. И этого может стать достаточно, чтобы погубить земной шар. На это никто здесь не обращает внимания, ведь тогда вся их высокая геополитика теряет ореол величия. Великое становится банально глупым. Уже не нужна Великая Россия, если какой-то Кравчук или Ким Ир Сен вполне способен погубить земной шар.

Гляди, уже выпрыгнула ходячая формулировка, обвинение: фашизм побежден, но сталинизм – такой же фашизм. И ведь Гроссман то же писал, наш Гроссман! А вывод какой? Глобализация под контролем Штатов. Глобальная управляемая Америкой демократия. Против которой я почти ничего бы не имел. Кроме того, что это остров доктора Моро. Фукуяма и умом не дотягивает до этого.

Жириновский и Гитлер? Московская пресса. В России нет ни авторитарного, ни режима вообще. Африканская ситуация Вооруженных сил ♦ Приватизация собственности внутри приватизации власти. Ельцин раздает власть своим людям. Конец 1993-го – конец политической биографии? Надо вкладываться в политику, на это нужны деньги.

Михаил Гефтер: «Жириновский подтверждает Гитлера» – какая мрачная глупость во всем этом. Если серьезно разбирать, Гитлер был многим нужен. Западная цивилизация наказывала им себя за недомогания, призвав страшного лекаря. А Жириновский нужен одному Президенту, в отношении которого я задаю вопрос: нужен ли нам вообще Президент?

Глеб Павловский: Тебя, вижу, оскорбляют заголовки. А заголовки нашей прессы – это выплески демократического libido. Расшифровка кода местной демократии, осуществляемая ходом событий. Ты не забыл, каким сам был ельцинистом и антигорбачевцем три года тому назад?