Заданность и первозданность. Действие, преодолевающее заданность. Осознание заданности уже есть противостояние ей. Миф, его преодоление в борьбе и в союзе с заданностью. Заданность возвращается ♦ Тонкие виды заданности, «коллективное прозрение» оттепели ♦ Выведение выше процедур сведения. Работа историка с несводимым остатком ♦ Категория исключительного или особенного.
Михаил Гефтер: Мысль проста, гляди: вот некая первозданность.
Глеб Павловский: Первозданность уже есть до действия или она появилась в процессе? В первое я не верю.
Действие состоит в неприятии заданности, в обнаружении ее и определенной реакции на обнаруженное. А другие не обнаруживают ее и не ощущают. Между прочим, хотя потребность в преодолении всеобща, само преодоление осуществляется немногими людьми. Возникает конфликт между ними и теми другими, которые его отклоняют. Их, кстати, тоже немного. Тут есть определенный архетип. Но когда мне все время говорят про архетип, кроме желания забыть это слово у меня ничего не получается.
Образованный читатель привык к употреблению жаргонных слов и без них чувствует себя голым.
Это таинственное свойство человеческой речи среди обычного жизненного обихода людей: она
Ты готов термин «заданность» соотнести с понятием архетипа?
Да, конечно. Это рано человек ощущает. Скажем, аффект опасности с достаточно стереотипным ответом на него есть и в мире животных. Но на примере собаки мы видим отличие: человек ощущает, что даже знание того, что он поддался угрозе, является новым приобретением. Принципиально нового почти нет, лишь узенькая, тесная щель с разговорами про свободу воли. Узкая щель, которую человек пытается расширять до предела.
Момент первого осознания заданности – догадка о том, что над тобой довлеет чужая схема.
Раз я догадался о заданности, я уже ей противостою, согласись.
Это бессознательный способ обращения с заданностью. Например, пророчество, где ты объясняешь себе, к какой схеме отнести личный случай.
Заговоры, заклинания в первичной форме, то же самое – работа с заданностью.
Осознание того, что миф есть миф и что сбежать из него нельзя, – это уже первое знание заданности.
Нет, это уже высокое осознание! Миф заданностью преодолевается недостаточно естественным образом, когда вступаешь в союз либо в борьбу с этой заданностью. Ты и изгоняешь ее, и уговариваешь.
У иудеев эллинского окружья возникает другой момент – потребность усмирения Завета ради преодоления заданности. Разнообразие типов усмирения – то пытаешься договориться с Сущим, то пытаешься отпасть и изгнать. Рождается всеобщая потребность. Она появляется в момент рефлексии, индивидуализации поступков и осознания уровня вовлеченности. Трагедия на этой почве еще уживается в рамках мифологической структуры, но сама структура меняется. И, конечно, есть элемент архетипа. Отчего этот же момент и возникает на всяком новом уровне сознания.
Но после греческого мифа нарастает столько процедур опосредования, где миф просто разобран на атомы. Заданности вроде бы уже негде скрыться – рефлексия поработала, язык стал артикулирован. Тем не менее она возвращается?
Откуда возник сам европейский тип эволюционирования, что он являет нам? Что предлагает современность для преодоления заданности, опять растущей в геометрической прогрессии? Ведь типы поведения человека не бесконечны!
Ты упомянул о нас, но можно ли применить понятия «миф» и «архетип» к столь модернистскому субъекту?
В общем говоря, тут работает не чистый разум – работает зов к преодолению заданности. На себе я этот зов ощущаю непосредственным образом. Если чего-то ради преодоления не делаю, то я, человек не мятежный и не храбрый, просто заболеваю. Значит, выбор мой только таков: расплачивайся собой либо сопротивляйся!
