- Кит, - продолжала Марджори, - единственный из Стрэттонов, у кого нет денег, сказала мне Имоджин. После шестой порции водки у нее неудержимо развязывается язык. Кит по уши в долгах. Вот почему он так торопится продать ипподром, ему позарез нужны деньги.
Я посмотрел на Марджори и представил себе, как она выглядит для посторонних: маленькая старая леди за восемьдесят, волнистые седые волосы, мягкая розовая кожа, темные ястребиные глаза. Острый, хваткий ум, выразительный язык - из всех Стрэттонов она, подумалось мне, больше всех остальных родственников походила на того финансового гения, который основал династию.
- Я буквально вышла из себя, когда мой брат дал Мадлен эти акции, - сказала она. - Иногда он бывал упрям. Теперь, через столько лет, я рада, что он так поступил. Я рада, - медленно договорила она, - что теперь есть человек, не принадлежащий к семье, который может заставить тепличные растения из стрэттоновскои оранжереи почувствовать, что такое чувство меры.
- Не знаю, смогу ли.
- Это зависит, - проговорила она, - от того, хотите ли вы. Или, вернее, как сильно вы этого хотите. Если бы вам было все равно, вы бы сегодня сюда не заявились.
- Верно.
- Вы бы оказали мне услугу, - сказала она, - если бы выяснили, сколько задолжал Кит и кому. И что за отношения у Конрада с этим его архитектором, за которого он так держится и про которого полковник Гарднер говорит, что тот ни ухом ни рылом не смыслит в скачках и придумывает что-то неудобоваримое. Полковник говорит, что нам нужен архитектор вроде того, который построил ваш дом, но что ваш архитектор проектирует только небольшие сооружения.
- Полковник сказал вам, что был у меня?
- Это был его самый разумный поступок за этот год.
- Вы меня поражаете.
- Вы мне нужны как союзник, - произнесла она. - Помогите мне сделать бега процветающими.
Я попытался разобраться в мешанине охвативших меня чувств и под их воздействием, а не по здравому размышлению, дал ей ответ.
- Ладно, попробую.
Она протянула мне маленькую ручку, чтобы официально закрепить соглашение, и я пожал ее, взяв на себя обязательство.
Марджори уехала, не взглянув на опустошенный гараж, который находился в том же состоянии, в каком я его застал, мальчиков я нашел сидящими вместе с Гарднерами и Дартом в гарднеровской кухне, поглощающими пирог. Теплый, благоухающий фруктовый пирог, с пыла с жара. Кристофер спросил рецепт, «чтобы папа сделал его в автобусе».
- Папа умеет готовить? - иронически проговорил Дарт.
- Папа умеет все, - с набитым ртом заявил Нил.
«Папа, - подумал я про себя, - только что, с наскока, ввязался в предприятие, не сулящее ничего хорошего».
- Полковник… - начал я. Он остановил меня:
- Зовите меня Роджер.
- Роджер, - сказал я, - могу я?… Я хотел сказать, может архитектор моего дома приехать сюда завтра и как следует осмотреть трибуны? Я не сомневаюсь, у вас есть профессиональные специалисты, которые дадут вам экспертное заключение о состоянии сооружения как такового и тому подобное, но не могли бы мы сами посмотреть свежим взглядом, насколько важны новые трибуны для доходного функционирования скачек или, может быть, и вправду не стоит ничего переделывать?
Дарт чуть было не подавился куском пирога, у Роджера чуть-чуть оживилось лицо, которое я уже привык видеть напряженным и угрюмым.
- Чудесно, - сказал он, - но не завтра. Приезжают специалисты по беговым дорожкам, и землекопы будут весь день приводить все в порядок перед скачками в понедельник.
- Тогда пятница?
Он с сомнением посмотрел на меня.
- Это же будет Страстная пятница, ну да, Пасха. Возможно, этот ваш архитектор не захочет работать в Страстную пятницу.
- Он будет делать то, что я ему скажу, - заверил я его. - Архитектор - это я.
И Дарт, и Роджер широко раскрыли на меня глаза.
- Я дипломированный архитектор, - спокойно объяснил я. - Я проишачил целых пять лет в Архитектурной ассоциации, одном из самых требовательных институтов в мире. Правильно, я предпочитаю обычные дома, а не высотные, но это потому, что мне больше по душе горизонтальные линии, они лучше вписываются в природу. Я ученик Франка Ллойда Райта, а не Ле Корбюзье, если это вам что-то говорит.
- Я о нем слышал, - сказал Дарт.
- Франк Ллойд Райт придумал крышу на консолях, теперь такие на трибунах, ну там, где строятся новые ипподромы.
- У нас нет консолей, - задумчиво произнес Роджер.
- Нет, но давайте посмотрим, что у вас есть и как вы без них обходитесь.
Отношение Дарта ко мне несколько изменилось.
- Вы же сказали мне, что вы строитель, - упрекнул он меня.
- Да, так и есть.
Дарт посмотрел на детей.
- Что делает ваш отец? - спросил он.
- Строит дома.
- Что, своими собственными руками?
- Ну, не совсем руками, - уточнил Эдуард, - лопатой, мастерком, пилой, там другими инструментами.
- Развалины, - пояснил Кристофер, - в наши пасхальные каникулы мы охотимся на развалины.
Перебивая друг друга, они стали рассказывать изумленной аудитории о том, как мы живем. Слушателей поразило особенно то, что просто, как о чем-то само собой разумеющемся, дети рассказывали про вещи, которые дано пережить очень немногим.
