- Вы платите мне за день работы плюс расходы. Я могу оставить это дело прямо сейчас, если хотите.
- Нет. Да. Я не знаю. - Она вытерла глаза и нерешительно сказала:
- Рэчел снится, что Силвербой стоит в поле, в луче лунного света. Он сияет, говорит она. А по дорожке наползает темная волна текучих чудовищ…
«Текучих» - так она говорит… Они бесформенные и злобные и собираются убить Силвербоя. Она говорит, что старается обогнать их, чтобы предупредить его, но не может пробиться, они цепляются за нее, как паутина. Она не может освободиться. А они добираются до Силвербоя и высасывают его свет, и у него вылезают волосы, а она просыпается и кричит. Всегда один и тот же кошмар. Я подумала, что, если бы вы смогли найти, кто отрубил бедняге ногу, у чудовищ появились бы имена и лица, об этом напечатали бы в газете, и Рэчел знала бы, кто это был, и перестала думать о них как о текучем скопище без глаз, которое не дает ей пройти.
Помолчав, я сказал:
- Дайте мне еще неделю.
Она резко отвернулась от меня и, наклонившись над столом, выписала мне чек.
- Две недели - одна прошла, и еще одна.
Я взглянул на сумму.
- Здесь больше, чем мы договаривались.
- Что бы там ни говорил Джо, я хочу, чтобы вы попробовали.
Я осторожно поцеловал ее в щеку. Она улыбнулась, хотя глаза оставались сумрачными и влажными.
- Ради Рэчел я заплачу сколько угодно, - сказала она.
Я не спеша вернулся в Лондон, думая по дороге о старом циничном бывшем полицейском, который преподал мне основы розыска.
- В этом деле есть два главных правила, - говорил он. - Первое.
Никогда не верь ничему, что говорит тебе клиент, и всегда будь уверен, что он может сказать больше. Если задавать правильные вопросы. И второе. Никогда, никогда не заводи с клиентом «эмоциональных» отношений.
Это, конечно, хорошие правила, но не в том случае, когда твой клиент - умная и искренняя девочка девяти лет, ведущая безнадежное сражение с повышающимся уровнем лимфобластов.
По дороге домой я купил кэрри и съел его, прежде чем сесть за обычную вечернюю работу с бумагами.
Я предпочитаю ту часть работы, которая требует действия, но клиенты хотят все точно знать - и заслуживают этого, и платят по подробным счетам с описанием того, что я для них сделал, предпочитая те результаты, которые им нравятся. Закончив печатать отчет, я выставил итоговый счет, добавив подробный список дополнительных расходов с квитанциями. Я почти всегда играл честно, даже если клиент мне не нравился, - детективов обычно обвиняют в том, что они растягивают на семь дней ту работу, которую при минимальном старании могут сделать за три. Мне такая репутация была не нужна. В моем новом занятии, как и в старом, к успеху приводила скорость.
Помимо кухни и ванной, моя славная квартира прямо скажем, довольно дорогая, состояла из трех комнат: спальни, большой светлой гостиной и небольшой комнаты, которую я использовал как офис. У меня не было ни секретаря, ни помощника, никто не был посвящен в расследуемые мной тайны, кроме меня и клиента, и, что бы клиент с этой информацией ни делал, то, за что он платил, было его личным делом. Конфиденциальность - вот что заставляло множество людей консультироваться у меня, и они эту конфиденциальность получали.
Я прослушал несколько незначительных посланий, записанных на автоответчике, завел отчет в компьютер, отпечатал его и положил отдельно, чтобы отправить по почте. Для составления отчетов и всяких личных дел я пользовался компьютером, который не был подключен к сети. Никто не мог в него залезть, а для защиты от воров я пользовался паролями. В мой второй компьютер теоретически можно было залезть - он был подключен через модем к глобальной сети. Любой проныра мог свободно пошарить там.
Насчет соблюдения секретности мой циничный наставник сказал так:
- Пусть никогда твоя правая рука не знает, что делает левая. Э… Он закашлялся и добавил:
- Извини, Сид.
- Это обойдется вам в пинту пива.
- А еще, - продолжал он позже за кружкой, - храни запасные копии законченных расследований в банковском сейфе, а из всех компьютеров в офисе стирай. Если ты пользуешься случайными паролями и меняешь их каждую неделю, этого хватает, пока ты ведешь дело, но, как только ты закончил, прячь копии в банк и уничтожай в офисе, как я уже говорил.
- Хорошо.
- Никогда не забывай, - сказал он мне, - что люди, против которых ты ведешь расследование, могут прибегнуть к насилию, чтобы остановить тебя.
И в этом он был прав.
- Никогда не забывай, что у тебя нет такой защиты, как у полицейского. Ты должен сам позаботиться о себе. Ты должен быть осторожен.
- Может, мне следует поискать другую работу.
- Нет, Сид, - горячо возразил он. - У тебя же дар. Слушай, что я говорю, и все будет в порядке.
Он учил меня в течение двух лет, которые я провел в одном детективном агентстве после того, как закончилась моя жокейская карьера, и теперь, три года спустя, я был жив в основном благодаря его советам. Но теперь он был мертв, и мне приходилось полагаться только на себя, что не всегда давало результат.
