Одержимость Гордона может сделаться сильнее. Эллис может изуродовать не только лошадь. В них обоих заложено пренебрежительное равнодушие к живому.
Никто не может быть полностью защищен от человека с навязчивой идеей.
Нужно просто жить и не обращать внимания на угрозы. И я должен как-то отвадить Гордона от двери моей квартиры на Пойнтсквер. Чарльз сказал:
- Ты не думаешь, что перекачка файлов Йоркшира на твой компьютер безнравственное дело? Что это… воровство?
Он говорил без осуждения, но оно предполагалось. Я вспомнил наш давний спор о том, что благородно, а что - нет. Он сказал, что мое понимание чести сделало мою жизнь чистилищем, а я сказал, что он не прав, и что чистилище - это когда отказываешься от чести и знаешь, что сделал это. «Это только для тебя, Сид, - сказал он тогда. - Для всего остального мира это нетрудно».
Кажется, он применил ко мне мое же собственное необдуманное суждение.
Была ли кража сведений оправданна или нет? Я сказал, не извиняясь:
- Это было воровство и бесчестье, и я снова сделал бы это.
- А чистилище подождет?
Я с удивление спросил:
- Вы читали «Памп»?
Миль через пять он сказал:
- Это похоже на правду.
- Угу.
- "Памп" - это другой вид чистилища.
Я кивнул и лениво добавил:
- Приемная в чистилище.
Он нахмурился и с отвращением посмотрел на меня.
- Так значит, ад настал?
Он ненавидел неумеренные эмоции. Я остыл.
- Нет. Извините. Это был слишком длинный день.
Еще через милю он спросил:
- Как ты поранил руку?
Я вздохнул.
- А вы не будете нервничать, Чарльз, если я вам скажу?
- Нет. Все в порядке. Никакого беспокойства.
- Ну тогда… это Эллис упражнялся.
- Эллис?
- Ага. Лорд Тилпит и Оуэн Йоркшир смотрели, как Эллис развлекается.
Вот откуда они теперь знают, что он виновен в том, в чем его обвиняют. Если бы у Эллиса был секатор вместо гаечного ключа, у меня бы не было рук - и бога ради, Чарльз, смотрите на дорогу.
- Но, Сид…
- Не нервничайте. Вы обещали. Это быстро заживет. Если бы он хотел сегодня убить меня, он мог бы это сделать, но вместо этого он дал мне шанс на спасение. Он хотел… - Я сглотнул. - Он хотел заставить меня заплатить за свое поражение… и он заставил меня заплатить… и в понедельник в суде я постараюсь опозорить его навеки… Но я ненавижу это.
Он доехал до Эйнсфорда в молчании, в котором, как я понял, не было обвинения. Остановившись у дверей дома, он с сожалением сказал:
- Если вы с Эллисом были такими хорошими друзьями… ничего удивительного, что бедная Джинни не вынесла этого.
Чарльз увидел, как у меня застыло лицо.
- Что такое, Сид? - спросил он.
- Я… я мог сделать неверное предположение.
- Какое предположение?
- А? - слабо отозвался я. - Надо подумать.
- Тогда думай в постели, - легко сказал Чарльз. - Уже поздно.
Я думал половину ночи. Месть Эллиса жестоко терзала мои пальцы. Эллис связал мне кисти и дал тридцать секунд форы… Я мог бы быть мертв, подумал я, если бы мы не были друзьями.
В Эйнсфорде у меня были дубликаты всех вещей, оставшихся в автомобиле, - зарядник для батареек, бритва, одежда и все прочее, кроме сотового телефона. SIM-карта осталась у меня, но была бесполезна.
Проблема с отсутствием машины опять была решена с помощью «Теле-Драйв» - за мной заехали утром в воскресенье.
На предложение Чарльза провести день, отдыхая рядом с ним («Может, в шахматы сыграем?»), - я ответил, что собираюсь навестить Рэчел Фернс.
Чарльз кивнул.
- Возвращайся, если будет нужно.
- Всегда.
- Береги себя, Сид.
Рэчел, как сказала мне по телефону Линда, отпустили на один день из больницы.
- Да, приезжайте, - попросила она. - Вы нужны Рэчел.
Сама Рэчел выглядела бескровной - бледный призрак девочки из страны холмов. За те пять дней, что я ее не видел, синие тени у нее под глазами стали глубже, она похудела так, что впалые щеки, лысая голова и большие, окруженные тенями глаза делали ее похожей на экзотическую птичку.
На кухне Линда обняла меня и заплакала на плече.
- У нас хорошая новость, - сказала она, всхлипывая. - Они нашли донора.
- Но это чудесно.
Как вспышка надежды, подумал я, но Линда продолжала плакать.
- Он швейцарец. Он приезжает из Швейцарии в среду. Джо оплачивает его перелет и отель. Джо сказал, что деньги - не препятствие для его маленькой девочки.
- Тогда не плачьте.
- Да, но это может не сработать.
- Но ведь может и помочь. Где тут джин?
Она неуверенно засмеялась. Налила два стакана. Я не очень хотел джина, но ей нравился только джин. Мы выпили за будущее, и она заговорила о том, что на ленч будет паэлья.
Рэчел полусидела-полулежала на маленьком диване, который вынесли в гостиную и поставили так, чтобы она могла наблюдать за рыбками в аквариуме.
Я сел рядом с ней и спросил, как она себя чувствует.
- Мама сказала вам про трансплантат? - спросила она.
- Замечательная новость.
- Я смогу опять бегать.
До этого - судя по тому, как быстро она уставала, - было далеко, как до луны.
- Я попросилась домой, чтобы увидеть рыбок. И я должна вернуться сегодня вечером. Я надеялась, что вы приедете. Я просила Бога.
- Ты знала, что я приеду.
- Но именно сегодня, пока я дома.
- Я был занят делами после того, как навестил тебя в четверг.
