Каждая лишняя инстанция представляет безусловное зло. Нарождение фронтовой инстанции объясняется
невозможностью, при значительном числе армий, организовать для каждой самостоятельный глубокий тыл. Там, где
нет увеличения численности армий свыше миллиона бойцов, и где имеется только один противник, достаточно иметь
один фронт. Его штаб будет в сущности оперативным управлением всех действующих сил, подчиненным
главнокомандующему, остающемуся в столице и выполняющему в то же время функции военного министра. Если, кроме главного проивника, имеются и второстепенные, — выгоднее создавать против них отдельные армии, обходясь
без фронтовой инстанции.
Клаузевиц замечает, что минимум организационных единиц, подчиненных каждой инстанции, должен быть —
три, и что при двух подчиненных инстанциях тактическое и оперативное руководство осложняется до крайности. Это
полной мере испытала русская ставка в 1914 году. Деление на два фронта недопустимо, так как представляет
тягчайшее покушение на авторитет высшего командования. Если представляется настоятельная необходимость в
делении на фронты, то необходимо нарубить их, по крайней мере, три; две половинки, естественно, разваливаются, Вена и Берлин, Львов и Варшава, как цели фронтов, слишком обособляются. Наступление германцев весной 1915 г.
против русских было начато группой Макензена (11-я германская и 4-я австрийская армии) и фронтом Гинденбурга-Людендорфа (8-я, 9-я, 10-я и Неманская армия, группа Гальвица — потом 12-я армия). Группа Войерша и Южная армия
были подчинены австро-венгерскому командованию. Таким образом, Фалькенгайн сносился с австрийским
командованием и имел две подчиненные инстанции — Макензена и Гинденбурга-Людендорфа; последняя включала 5
армий; в этих условиях управлению приходилось выдерживать такую же отчаянную дискуссию, как и управлению
двумя фронтами русской ставки; популярность Гинденбурга и ореол достигнутых им успехов позволяли Людендорфу
проявлять максимум упорства. В результате Фалькенгайну, чтобы создать более сносные условия, пришлось
образовать третий фронт, отняв у Людендорфа 9-ю армию, находившуюся на левом берегу Вислы против Варшавы, и
соединив ее с группой Войерша. Чтобы быть удобоуправляемой, часть должна находиться в известной пропорции к
целому. Иначе целое будет получать слишком сильные толчки. Нужно было умалить оперативную компетенцию
Людендорфа, чтобы диктовать ему свою волю. Характер мероприятия Фалькенгайна ясно обрисовывается из того, что
новый фронт, Леопольда Баварского в отношении снабжения остался на попечении Людендорфа.
Чтобы облегчить фронты и сделать их более удобоуправляемыми сверху, важно не слишком расширять их
тыловую границу; надо избегать образования сатрапий. Оккупированное немцами генерал-губернаторство Варшавское
было изъято из ведения фронта; Людендорф был лишен королевства Польского и должен был удовлетвориться
великим княжеством Литовским, как говорили немцы на нашем фронте.
Трения. Всякий недостаток организации увеличивает трения при ведении военных действий, т.е. количество
усилий непроизводительно затрачиваемых войсками и командованием на преодоление внутренних шероховатостей.
Чтобы уменьшить эти непроизводительные издержки, управление обязано в первую очередь изучить подчиненных
начальников, их взгляды на военное искусство, их темперамент, подчиненные войска и их навыки. Донесение, гласящее
о трудном положении, должно пониматься совершенно различно, смотря по тому, подписано ли оно человеком, которого в армии характеризуют, как "заведующего паникой", или стойким и преданным общим интересам борцом, или опытным, храбрым, но запасливым начальником, захватывающим в свой угол зрения только местные интересы и
эгоистически стремящимся вырвать в свое распоряжение часть общего резерва. И каждому из этих начальников нужно
приказывать особым языком. Личность в управлении сказывается в том, что каждое слово получает свой коэффициент.
Когда управление устоится и действующие лица ознакомятся друг с другом, задачи его разрешаются более гладко, многие шероховатости вовсе отпадают. Наоборот, смена командования вызывает новый болезненный период
приспособления. В настоящее время высших военных начальников убивают не пули, как в XVII веке, а поражения, заставляющие их сменять, и эту смену неприятельского командования может ставить себе в заслугу каждый
начальник, добившийся ее своими успехами. Это трофей победы.
В начале войны трения особенно велики: войска оказываются в непривычной для них походной обстановке, начальники не вошли еще в свою роль, только что собранные высшие штабы еще не наладили разделение труда, тыловые управления только начинают осматриваться; весь войсковой аппарат работает со скрипом, затрачивая
