элемента для комплектования, и численность их становилась недостаточной. В связи с военными расходами покупная
способность доллара значительно упала, дороговизна росла. Демократическая партия севера, представительница
интересов банкиров, промышленников и значительной части интеллигенции, — вообще господствующих классов, по
мере расширения масштаба войны и связанного с этим углубления социальных противоречий, становилась все менее
надежной, противодействовала развитию энергичных действий и стремилась договориться с Югом.
В связи с фактическим переходом к войне на измор пришлось пересмотреть основы политики, установленные в
расчете на быстрое сокрушение. При существовавших политических целях Линкольн не имел возможности ввести в
северных штатах воинскую повинность, что являлось для победы настоятельно необходимым, и не мог потребовать от
широких масс дальнейших жертв. При таких условиях Линкольн решил порвать с демократами, придать войне резко
классовый, антипомещичий характер, объявить свободными всех негров и провоцировать производство ими погромов
помещичьих усадеб Юга, опереться преимущественно на враждебные помещикам классовые чувства фермеров-крестьян Севера и рабочих. Война со всех своих сторон получила совершенно другой облик. Если на вооруженном
фронте задача разрослась до необходимости посадить все население Юга в концентрационные лагеря, уничтожить все
экономические возможности южных штатов; если в тех важных городах Юга, которые северяне не твердо
рассчитывали удержать за собой, уничтожались водопроводы и сжигались общественные здания, — то какой смысл
имело сохранение политического лозунга невмешательства во внутренние дела Юга? Особенно любопытно в этом
примере, что, как он показывает, переход на вооруженном фронте от сокрушения к измору отнюдь не означает
умаления политических целей войны. Согласование политики со стратегией — дело сложное; оно не может быть
разрешено установлением пропорции между политическим и оперативным размахами.
Шеридан, возвращаясь из набега в долину р. Шенандоа на четвертый год войны, донес об уничтожении им на
37 миллионов долларов помещичьего добра. В начале войны такой результат операций конного корпуса, как
варварство, был бы совершенно невозможен; на четвертый год — это был крупный подвиг, приближавший войну к
достижению решительного результата. Линия политического поведения Линкольна искусно применялась к
объективно изменявшимся условиям ведения войны. Скромный Линкольн, с узкой мелкобуржуазной идеологией, совершенно изменился в течение войны и, принимая по необходимости все больше влево, придавал своей диктатуре
все более жесткий характер; он обратился к концу третьего года войны к террору на территории штатов Севера и
обменялся приветствиями с Карлом Марксом, восседавшим в I Интернационале. Его политика обнаружила
необходимую для выигрыша войны гибкость, — политические цели были вовремя пересмотрены. Новое направление
его политики, которое приветствовал английский рабочий класс, обеспечило его и от нависшего вмешательства
Англии в пользу Юга.
Попытка сколько-нибудь углубить вопросы внешней и внутренней политики, вытекающие из ведения войны, увела бы нас в беспредельность и отвлекла бы от нашей задачи. Мы отказываемся даже от простого их пересчета и
обращаемся к наиболее интересующему нас пункту — как политика в течение войны влияет на руководство военными
действиями. Этот пункт имеет две стороны: директивы, даваемые политикой и ориентировку, которую стратегия
стремится получить у политики для принятия своих решений. Здесь мы коснемся преимущественно первой стороны; вторая же пронизывает весь наш труд, рассматривающий все действия вооруженного фронта как производную от той
политической базы, которую представляют обе стороны, ведущие войну.
Политика и свобода отступательного маневра. Каждый момент в ведении войны представляет целый клубок
политических интересов, и каждое основное решение принимается под давлением ряда политических домогательств.
Война в безвоздушном пространстве не ведется. Предполагать, что война представляет свободное состязание двух
армий, это значит ничего не понимать в природе войны. Сравним действия Кутузова в 1805 и 1812 г. Русская армия в
обоих случаях значительно уступала армии Наполеона, и можно было предвидеть неблагоприятный для нас результат
тактического решения. Между тем, Кутузов в 1812 году дал Бородинское сражение, а в 1805 г. быстро отошел от границ
Баварии в Моравию с теми лишь боями, которые требовались для упорядочения отступления. "Всегда легко играть
роль Фабия (Кунктатора) в союзной стране, где не приходится заботиться ни о столице, ни об угрожаемых провинциях
