Подобной оценке Тэнго не удивился. Он и сам себя не понимал как следует. И ситуация, которая складывалась вокруг, не умещалась в его голове. Так что новых открытий в рассказе подруги для него не было.
– Только ничего не меняй,- сказала подруга. И впечатала в грудь Тэнго свои эрегированные соски.- Ты – учитель математики и мечтатель, который каждый день пишет длинный роман. Вот таким и оставайся. Я твой пенис и так люблю. И размер, и форму, и на ощупь. И когда он твердый, и когда расслабился. И когда больной, и когда здоровый. И я очень надеюсь, что в ближайшее время он мой. Гарантируешь?
– Гарантирую,- обещал Тэнго.
– Я тебе говорила, что я ужасно ревнивая?
– Говорила. Без всяких теорий.
– Без теорий, да. У меня это с детства,- сказала она и снова пошевелила пальцами у Тэнго в паху.- Вот поэтому я тебя без всяких теорий сейчас заведу. Есть возражения?
Возражений не поступило.
– О чем сейчас думаешь?
– О том, как ты ходила на лекции в женском университете.
– О да. Мы читали «Мартина Чеззлвита», мне только что стукнуло восемнадцать, я носила платье с оборочками и хвостик на голове. Я была очень примерной студенткой и девственницей. И все эти премудрости о разнице между lunatic и insane слушала впервые в жизни. Ну как? Еще не кончил от такого портрета?
– Почти,- отозвался Тэнго.
И представил подругу в платье с оборочками и с хвостиком на голове. Примерную студентку и девственницу. Но при этом ужасно ревнивую. Без всяких теорий. Еще он представил луну, освещавшую Лондон романов Диккенса. А также снующих в том городе безумцев и лунатиков. У обоих подвидов – схожие шляпы и бороды. Как же их различать? Тэнго закрыл глаза и перестал гадать, в котором из миров существует.
(Конец первой книги)
