Слезы на лице Сары смешались с кровью. Я снова вспомнила Джесс… А затем гетерохромия глаз исчезла, слившись с белыми глазными яблоками, когда я произнесла:
– Ты больше не человек, Сара. Ты – одна из тех, кого отстреливали твои марионетки долгими месяцами. Ты просто спящая, которая так и не проснулась. Ты – банши.
Не знаю, как долго я смотрела на сотворенное тем даром, в который мне пришлось поверить только из отчаяния. Сара съежилась на полу, хлопала ртом, но не могла ничего сделать: ни подняться с перемолотыми ногами, ни издать мучительный визг. Даже волки отшатнулись от нее, ощутив характерный для банши запах мертвечины.
С трудом оторвав от этого убого зрелища взгляд, я увидела, с каким ужасом и благоговением смотрит на меня весь Прайд. Буквально снизу вверх: многие из них опустились на колени, как приучила их Сара, и это меня отрезвило.
Реальность словно просачивалась для меня через сито. Я выбирала ее по малым каплям, плохо соображая. Стараясь не смотреть, как смотрят на меня даже Флейта и Себастьян, я села возле Шона, бормочущего что-то себе под нос.
Тот свернулся калачиком на полу, закрывая голову руками. Выкрашенные в красный, волосы падали ему на глаза, мешая увидеть, действительно ли плачет Шон или просто никак не может отдышаться.
– Нет, – повторил он и посмотрел на каждого, будто не узнавая. – Что я наделал?
Крис и Грейс переглянулись.
– Он был внушаем, как и все, – объяснил Тото, садясь рядом.
Шона било в лихорадке, и Крис утешительно накрыл рукой его плечо. Он отшатнулся, откатываясь от всех нас в сторону.
– Он защищал Сару от других, – прошептал Крис сочувственно. – Но сам от нее защититься не смог. Ты знал об этом, Тото? Поэтому просил его не убивать?
– Да, – кивнул он. – Однажды Шон спросил, зачем он поместил вас в иллюзии, а Сара просто погладила его по руке и… В общем, стало ясно. Интересно, как долго он был у нее в плену?
– Слишком долго, – вдруг подал голос Себастьян, опирающийся на руку Флейты, чтобы подойти поближе. – У каждого дара свои издержки, ведь так? Жена Августа, Ингрид, – напомнил он так, чтобы сам Август этого не расслышал. – В слишком долгой иллюзии она потеряла рассудок.
– Он еще может восстановиться, – возразил Тото, принявшись рьяно и милосердно защищать Шона. – Со временем он придет в себя, я уверен. Это как ломка… У вас что, никогда не было похмелья?
– А все от похмелья берутся за пистолет? – спросил Грейс, и только тогда все снова посмотрели на Шона.
Крис дернулся, но не стал рисковать: дуло пистолета Шона, который он с непревзойденной быстротой нашел где-то на полу, тряслось так, что он мог попасть в любого из нас.
– Успокойся, Шон, – попытался дружелюбно усмирить его пыл Тото, поднимаясь на ноги без резких движений. – Все хорошо. Никто из нас не похож на Сару… Никто не станет принуждать тебя или причинять вред.
– Я сам причиняю вред, – прошептал Шон посеревшими губами и вдруг впился взглядом в меня.
Так мне показалось сначала, но на самом деле он смотрел на Сару. Я поняла это, когда Шон подошел к ней, держа пистолет.
– Шон! – окликнул его Тото. – Остановись! Ты ничего не делал. Это был не ты.
– Нет, я. И делал все тоже я, – выдавил он, нависая над той, что решала все за него. Сара ерзала, шипела, будучи бесчеловечной тварью теперь не только в душе, но и внешне. – Я сделал столько всего… Ты и представить себе не можешь.
– Зато я представляю, – воскликнул Себастьян, мягко отодвигая Флейту себе за спину.
Шон перевел оружие на него, и тонкие губы предательски задрожали.
– Себ… Я не хотел.
– Я знаю, – слабо улыбнулся Себастьян. – Мы все это теперь знаем. То, что ты испытываешь, – это из-за Сары… Тебе кажется, что ты запутался, что сходишь с ума, но это пройдет! Послушай…
– Судеб много, – перебил его Шон. – Но теперь их осталось так мало… И еще меньше их стало благодаря мне. Как я смогу спать, зная, что стрелял в невинных людей, просто спящих в своих постелях? Или погружал их в самые потаенные ночные кошмары, заставляя думать, что творятся они наяву? Я устал. Я так устал, Себ… Больше этого не повторится. В одном ты прав, – Шон повернулся и ткнул пистолетом Саре в затылок. Она подняла голову и снова попыталась закричать, глядя на него через бельма вместо зрачков. – Это ее вина, но я милосерднее Сары. Я спасу себя, но сначала спасу ее.
Он выстрелил, и кровь Сары оказалась такой же, как и кровь всех банши, – жидкой, но холодной. Пара капель попала мне на руки, но я даже не вздрогнула, наблюдая за вишневой дорожкой вдоль кафеля, слишком темной и похожей на пролитый бензин.
Лицо Себастьяна дрогнуло. Он остался стоять неподвижно, и лишь Флейта прижалась к его боку, будто пыталась забрать его боль себе.
Тото охнул, и сновидцы ринулись по эскалаторам вниз, разбегаясь, а вместе с ними и некоторые заключенные.
– Джейми, – Шон неожиданно обратился ко мне, и я почувствовала мороз, бегущий вдоль позвоночника. – Нет ловцов или стражей, сновидцев или банши. Есть только люди и нелюди. Не стань Сарой.
– Шон! – крикнул Тото, но опоздал.
