Ветер взвыл, и беззвучная молния разрезала небо, где было не отличить грозовые облака от самой ночи.
Меня будто поразило тоже – мощь, запертая внутри, как в ящике, на который я нацепила дюжину замков. Я огладила иссушенные цветы, и под моими пальцами лепестки снова напитывались влагой.
Я хочу, чтобы цветы ожили.
Взглянув на зацветшие бутоны, распустившиеся прямо в темноте, я поспешно накрыла клубни полиэтиленом, а затем пробежала мимо плодоносных деревьев, которые разрослись по всему заднему двору.
Сила – желание.
Я оглядела коттедж и, убедившись, что все окна и двери заперты, быстро понеслась вверх по тропам, сокрытым в чаще. Я надеялась успеть до первой громогласной вспышки грозы, которая разбудит весь Байрон-Бей и зальет его дождем. Мной руководило то, что я надеялась оставить на Аляске. Ловец – это не только боль и исполнение обязанностей. Ловец – это шанс изменить все к лучшему.
Молния взорвалась, и под неистовый грохот я вдруг приняла себя настоящую. Я должна быть здесь, и я должна быть собой.
Наконец-то.
Я взлетела к маяку, опережая небесную вспышку, и она осветила мне путь. Отыскав под лестницей канистру, оставленную Себастьяном, я залила ее содержимое в бак, а затем зафиксировала отлетевшее колесо. Тело двигалось по инерции, так, будто я всю жизнь проработала механиком: руки на вентиле, затем на кнопках и рычагах. Ритм, заданный взведенным механизмом – крутится, крутится, крутится.
Снова предательский скрип и искры, летящие в сумерках башни.
Маяк работает исправно. Свет… Мне нужен свет! Он нужен и тем, кто одинок. Маяк – надежда. Так зажгись же!
Я вскинула руки, на всякий случай отгораживаясь от дребезжащих деталей, но в следующую секунду глаза ослепило. Я запрокинула голову, всматриваясь в просвет лестницы.
Лампа закрутилась по часовой стрелке, пронзая ночь ярким лучом, и маяк озарил шторм, поглотивший Байрон-Бей.
По крыше застучал дождь, будто на башню вывернули ковш с водой. Я выбежала из маяка и так же ужаленно понеслась обратно к дому, поскальзываясь на расплывшейся тропинке. Я то и дело оборачивалась, любуясь делом рук своих. Победа!
Когда я снова оказалась на участке коттеджа, уже насквозь промокшая и перепачканная в размягченной земле, меня снова ослепило. То были фары мотоцикла Ducati, который Крис загонял в гараж, но бросил при виде меня.
– Где ты была?! – воскликнул он.
Он был не только мокрым до нитки, но и напуганным. Крис кинулся ко мне, затаскивая под навес крыльца, но я только смеялась, тыча пальцем в мигающий маяк. Слишком встревоженный и разозленный, чтобы заметить это сразу, Крис повернулся и застыл так на несколько мгновений. Но то был вовсе не грозовой мираж – то была реальность.
– Ты включила его?
Я кивнула, притягивая Криса к себе, чтобы отметить это поцелуем, но он тут же вскрикнул опять:
– Тебе прямо-таки приспичило сделать это накануне штормового предупреждения?! Да что с тобой не так, Джеремия? Захотелось побегать с подгоревшем от грозы задом?
Я снова засмеялась и, не дав Крису раскричаться, упрямо прильнула к нему всем телом.
– Вдохновение – вещь непредсказуемая, – шепнула я, расцеловывая его колкие щеки и подбородок, пока он не отогрелся моей нежностью и не смирился с ней.
– Ты определилась, – вдруг сказал он мне в губы и чуть отстранился, чтобы я разглядела его лукавую ухмылку. – Как я и говорил. Да здравствует ловец?
– Да здравствует, – согласилась я впервые. – Но не сегодня. Сейчас я Джейми.
Я затянула Криса в домик сразу же, как вспышка осветила крыльцо, показывая, где находится дверь. Быстро стянув друг с друга мокрые вещи, чтобы переодеться в сухие, мы… Не переоделись, задержавшись на диване в гостиной. Пальцы, исследующие созвездия родинок на его плечах. Безустанное изучение друг друга, которое он мне обещал. Его тело все еще оставалось неизведанным для меня и иногда даже оборачивалось внезапными открытиями, как это.
– Тату? – удивилась я, когда Крис, будучи сверху, оперся руками о подлокотник над моей головой, и я разглядела рисунок, до этого прижатый к телу.
Татуировка тянулась по внутренней стороне его предплечья. Покрывая всю поверхность руки до сгиба локтя, раскрытый бутон черно-белой розы еще немного блестел, воспаленный.
– Так это потребовал от тебя Себастьян в уплату долга за маяк? – спросила я, завороженно разглядывая тонкие и аккуратные линии. Невзирая на нежное происхождение розы, цветок смотрелся на Крисе поразительно мужественно. – Себ сам набил ее тебе?
– Да, – со вздохом признался Крис, морщась, когда я тронула пальцами надпись, тянущуюся вдоль края внешнего лепестка.
– А это что?
Крис смутился и не ответил, поэтому я приблизилась, читая сама.
«М». «Дж». «Э».
Маргарет. Джеремия. Эбигейл.
Я посмотрела Крису в глаза. Он зарделся, нервно хохотнув:
– Сначала Себастьян предложил мне набить банку джема, но… Кстати, теперь он хочет, чтобы и ты сделала себе такую же.
