С Ходжа Джалал-ад-дин Махмудом мир бийутатом [глава хозяйственного ведомства] были отосланы (Камрану) благородный фирман с извинениями, а также почетная одежда и лошадь. Когда прошла часть ночи, привели Карача-хана с саблей, привязанной к шее. Когда он подошел к факелам, был отдан приказ снять саблю35; ему простили вину и удостоили разрешения засвидетельствовать почтение. И Его Величество произнес по-тюркски: «Это удел войны, подобные случайности должны происходить»36. Ему приказали встать слева, подле Тардибек-хана.
Следующим привели Мусахиб бека с колчаном и саблей на шее.
Когда он подошел к факелам, последовал приказ снять оружие. Подобным
образом привели также Сардар бека, сына Карача-хана. Его Величество
сказал: «Это вина старших, какой же проступок совершили дети?» Таким
же путем, одного за другим, доставляли других военачальников, и они выслушивали известие о помиловании. Последним появился Курбан Каравал, личный слуга Его Величества, и стыдясь, с потупленным взором, выразил почтение. Его Величество сказал по-тюркски: «Что угнетало тебя и что заставило уйти?» Тот ответил на том же языке: «Какой смысл вопрошать о цвете кожи тех, кого сделала черными рука власти Аллаха?»37. Хасан Кули султан Мухрдар, которому всегда дозволялось свободно говорить, продекламировал перед собравшимися следующий стих.
Если лампа зажжена Аллахом,
Кто дует на нее, обжигает собственную бороду38.
Все военачальники почувствовали себя неловко из-за справедливости (цитаты) для Карача-хана, у которого была длинная борода39. На следующий день Его Величество двинулся в поход и расположился лагерем на красивом лугу на берегу реки Таликан40. В среду, 17 раджа-281 ба, ведомый Аллахом прибыл мирза Камран и засвидетельствовал по-
чтение41. Объяснение этого примечательного события состоит в следующем. В Бадамдарахе мирза Камран рассыпался в благодарностях за царские милости перед мирзой Абд-ал-лахом и выражал свое удивление тем, что Его Величество простил такое множество преступлений и проявлений неуважения. Мирза Абд-ал-лах спросил его, что бы он сделал на месте Его Величества. Камран ответил, что он бы [ничего] не простил и не забыл. «Тогда, — сказал мирза Абд-ал-лах, — у тебя есть возможность совершить искупление, и почему бы ею не воспользоваться?» Камран спросил, что он имеет в виду, и мирза Абд-ал-лах42 разъяснил: «Сейчас мы там, где царская рука не может нас достать. Хорошо бы нам, отправившись с несколькими людьми как можно скорее, засвидетельствовать свою покорность и, отблагодарив Его Величество, попросить прощение за наши преступления и оказать посильную услугу». Мирза Камран одобрил идею и отправился с несколькими людьми. Когда он приблизился к лагерю, то послал Бабуса выразить почтение и доложить об их прибытии. Его Величество Джаханбани обрадовался возвращению мирзы и приказал, чтобы первыми вышли Муним-хан, Тардибек-хан, Мир Мухаммад Мунши, Хасан Кули султан мухрдар, Балту бек, Тувачи Беги, Тахчи Беги и многие другие, за ними последовали Касим Хусейн султан Шейбани, Хизр Ходжа султан, Искандер султан, Али Кули-хан, Бахадур-хан и другие, а последними вышли бы мирза Хиндал, мирза Аскари, мирза Сулейман и поприветствовали его. В тот же день он приказал снять оковы с ног мирзы Аскари.
На следующее утро прибыли правители и военачальники, чтобы засвидетельствовать свое почтение в соответствии с нормами, предписанными Его Величеством, и Его Величество занял свое место на троне и провел обычную аудиенцию. Мирза Камран поспешил поцеловать ковер и выразил почтение мольбы и покорность искренности. Его Величество Джаханбани милостиво произнес: «Церемонии приема (дидан-и-тора) соблюдены, теперь подойди и давай обнимемся как братья». После чего он прижал мирзу к груди и заплакал так, что все присутствующие были тронуты. Выразив глубокое почтение, мирза сел слева43 согласно царскому указанию. Его Величество сказал по-тюркски: «Садись рядом». Место справа было указано мирзе Сулейману. Подобным образом правители и военачальники садились справа и слева согласно их положению.
