Ага, как же. Завоюешь ты земли моих предков. Ты их найди сначала. А потом уже можешь приходить туда с армией. Желательно зимой. Чтобы сохранить об этом походе наиболее яркие воспоминания. Однако Рудольф продолжал воинственные речи еще минут десять, пока не выдохся окончательно. Видимо, проснувшийся в нем большой воин огляделся по сторонам, потом посмотрел на часы, лег и снова заснул. Куда уж Рудольф лезет не в свое дело? Неужто правда хочет стать военачальником? Но ведь генералу надо ходить в походы, когда война, а это такая докука! К тому же там еще и стреляют, пуля может угодить прямо в копчик. Рудольф, зайка, тебя это не пугает? Оно тебе надо? Напряги свои щучьи мозги! С непривычки это будет трудно, но надо же когда-то начинать! Нда. Глухо. Похоже, даже если бы в голове мага и появилась умная мысль, совершив ради этого марш-ползок, она скончалась бы там от одиночества. Мне одно интересно – и как Дандромеда с Рудольфом умудряются власть в руках удерживать? Неужели за их спиной стоит Таштен? Другого объяснения я просто и найти не могу. Дандромеда – манерная идиотка, искренне считающая себя великолепной, а ее маг вообще на 2\3 из тормозной жидкости состоит. И с этими придурками Байрону придется существовать до конца его дней! Судя по кислой физиономии графа Олмума, он уже впечатлился данной перспективой и явно от нее не в восторге. Хе… а кому легко? Не надо было перебегать во вражеский лагерь. И предавать меня не надо было. Никогда не говори "гоп", пока не увидишь, во что впрыгнул. А теперь уже менять что бы то ни было поздно. Это закон подлости такой, что когда ты получаешь то, что ты хотел, оказывается, что это совсем не то, чего ты хотел.
– Ты приговариваешься нами к смерти через сожжение! – объявила, наконец, Дандромеда.
– Скоро? – безразлично поинтересовалась я.
– Как только мы прибудем в столицу! – пробасил Рудольф.
– Прекрасно! Теперь я могу, наконец, идти в тюрьму? – нетерпеливо поинтересовалась я. Компания Светлых удивленно вытаращила глаза. Наверное, на их памяти я была первым человеком, который добровольно просился за решетку. Но я так устала!
– Даже не надейся, ты не сможешь сбежать из нашей тюрьмы! – вспыхнула Дандромеда, недовольная тем, что я так ни в чем и не раскаялась.
– Я и не собираюсь. По крайней мере, до завтра, – ехидно заметила я. Ну а что я могу поделать, если мне нравится дразнить эту курицу? Ну смешно ведь, когда она начинает хлопать глазами и открывать рот, не зная, что сказать в ответ.
– Непочтительность к Владычице Света карается публичной поркой! – вступился маг.
– И что? Народ сразу после порки становится почтительнее? – удивилась я. Надо же… есть все-таки в этом мире такие вещи, о которых я не только никогда не думала, но и никогда не придумала бы, как начать думать, чтобы до этого додуматься.
– А за то, что ты напала на воинов Света и ранила некоторых из них, тебе перед сожжением отрубят руки, – зло сообщила Дандромеда.
Нда. Гуманность Светлых поражает меня с каждой минутой все больше и больше. И наглость тоже. Это надо же заявить, что я первая напала на воинов Света! Бред!
Во-первых, я ни на кого не нападала, а во-вторых, война есть война. Тоже мне… страна испытала бурю массового негодования, когда выяснила, что солдат на войне вообще-то могут и убить! Они разве за этим туда поехали, вооружившись мечами?
– А если я раскаюсь? – поинтересовалась я. Не то, что бы мне хотелось это сделать, а так, в принципе.
– Тьма не может искренне раскаяться и встать на сторону Света! – торжественно возвестила Дандромеда. Любопытно…
– А как же Байрон? – не поняла я.
– Он для тебя не Байрон, а граф Олмум! Не смей больше называть его по имени! – подскочила Дандромеда.
– Да ладно, не больно-то надо, – пожала плечами я. – И все-таки, как же быть с этим вашим графом?
– Что ты имеешь в виду, исчадие Тьмы? – брезгливо поинтересовался Рудольф.
– Да вот Дандромеда утверждает, что Тьма не может раскаяться и служить Свету. Но ведь граф раньше был воином Тьмы. И однако же сейчас он прекрасно служит Свету.
И даже собирается жениться на Владычице.
– Байрон – это совсем другое дело, – вспыхнула Дандромеда.
– Почему это? – искренне удивилась я. – Неужели только потому, что граф приглянулся тебе внешне?
– Нет. Потому что Байрон воин! – отрезал маг, покраснев от негодования. – И воин, и даже правитель могут перейти на другую сторону и заставить свой дар служить иным целям. А Источник Темных сил не сможет это сделать, даже если захочет. Ведь ты же умеешь создавать только монстров.
– А им нельзя сражаться за Светлых? Почему? – удивилась я. – Только потому, что у них такая непрезентабельная внешность? Глупо! Хотите, я вам эльфа создам? – взмахнула я рукой.
Эльф получился довольно приличный. Красивый, изящный, обаятельный и (главное) безоружный. Ну я же не хочу, чтобы меня пристрелили прямо здесь, в зале! А Байрон именно это и захотел сделать, прицелившись в меня из арбалета. Боже мой.