Когда я зашел в комнату тира, Серега сидел в уголке и читал книгу, думаю какую – говорить не надо. Гимнастерка сержанта советской армии, штаны-галифе и начищенные до блеска уставные яловые сапоги смотрелись на Батяне естественно и гармонично. На копне пшеничных волос лихо сидела форменная пилотка с красной звездочкой. Взглянув на меня недовольно, он отвернулся и показательно продолжил чтение интересной книги. Дело в том, что у него есть пунктик – он отказывается тренировать кого бы то ни было, если его ученик не одевает форму офицера или сержанта советской армии времен Отечественной войны. Надо ли говорить, что все манекены у него либо в фашисткой форме, либо тоже в советской, но с некоторыми отличиями от настоящей, которые его ученики обязаны сразу распознавать.
Тяжело вздохнув, я пошел в раздевалку и через пять минут стоял перед учителем в форме младшего лейтенанта, готовый "качать маятник" и "стрелять по македонски".
– Встать, когда с тобой разговаривает подпоручик! – рявкнул я на Серегу, он оторвался от своей книги, хитро на меня взглянул, и мы рассмеялись. Лучший вестерн всех времен и народов мы оба обожали.
– Пойдем, начну тебя сейчас обижать, за державу, – ответил Батяня на мою шутку суровой жизненной правдой и занятия начались.
Сначала тренер взял пневматический пистолет, поставил между нами хаотично двигающегося и внезапно приседающего андроида, а потом стал методично расстреливать меня резиновыми пулями. Иногда попадал, каждый раз хитро усмехаясь в пшеничные усы. Очень больно, между прочим. По мнению Батяни, в результате этих упражнений я должен научиться двигаться так, чтобы этот дурацкий андроид постоянно мешал стрелять Сереге. Ага, помешаешь ему, мечтать не вредно.
– Нет Тим, ты безнадежен. – Резюмировал тренер результат моих получасовых трудов.
Потом мы поменялись и я полчаса пробовал ему отомстить. Очень хочется похвастаться, как мой тренер плакал, молил о пощаде и клялся больше меня никогда не мучить – но не могу. Правдивый я очень. Джисталкер по тренеру не попал ни разу, даже более того – раза три влепил резиновую пулю в пластмассового болвана, после чего эта гнусная кукла противно орала и падала на пол, якобы застреленная.
– Да, Тим, – протянул Батяня под конец. – Ты безнадежен.
Хоть бы чего нового сказал, что ль. Это я и так знаю, без всяких умников.
После этого мы занялись изучением боевых характеристик различных пистолетов, от древнего "маузера" до современного "макашникова". Из каждого немного постреляли, коллекция пистолетов в стрелковом дворце говорят – лучшая в мире.
– Давай, подпоручик, дуй домой, – закончил занятия Серега. – А то на тебе чего-то лица нет. Завтра жду.
– Слушаюсь, товарищ гвардии сержант! – отрапортовал джисталкер.
– Вольно. Кру-гом, шагом-марш! – вежливо послал меня подальше Батяня и вернулся к своей любимой книжке.
До дома добрался едва живой. Только прилег, решив перед сном умную книгу почитать, классика какого-то начала двадцать первого века (там их столько, что ни в одну энциклопедию все одновременно не влезут), как опять зазвонил мобильник. Звонил Кузнец.
– Привет, Тимчик, не разбудил? – радостно пискнул Борис.
– Да пока нет, готовлюсь только спать ложиться.
– И серьезная подготовка требуется? – вдруг заинтересовался коллекционер.
– О да! Молитвы, воспоминания о дневных грехах, радостное приближение к нирване, – меня понесло. – Воспоминание (с удовольствием) об лично убиенных врагах, особенно тех из них, кто любить звонить поздно. Пытки сегодня пойманных любителей поздних звонков…
– Но-но! – запищал Кузнец. – Я по делу звоню.
– И что тебе мешает поставить меня в курс дела? – с доброй улыбкой людоеда поинтересовался джисталкер.
– Да ничего собственно… – замялся Борис. – Завтра после обеда клиент приедет в ваш офис, не забудь только.
– Вот, с этого бы и начинал, – обрадовался я. – Буду, не сумлевайтесь.
– Ладно, спокойной ночи, – улыбаясь, сказал кузнец.
– И вам сладких сновидений, – с подобревшей улыбкой попрощался я, и Кузнец дал отбой.
Только прилег, мобильник зазвонил снова. С кислой физиономией джисталкер соединился с абонентом.
– Добрый вечер, не разбудил? – вежливо поздоровалась узкоглазая физиономия. – Понимаете, для нас очень важен этот разговор.
– Я, в общем-то, спать собирался, – недовольно пробурчал я, напомнив сам себе в этот момент Диму.
– Я буквально одну секундочку, – поспешно проговорил монгол. – Меня зовут Едигей. Мы в Москву только вчера приехали, специально зарегистрировали детективное агентство "Изворотливый батор".
– Ну? – по прежнему недовольно пробурчал джисталкер.
– Так вот, наша фирма, "И-батор"…
После этих слов я от неожиданности замер, потом хрюкнул и закатился в истерике.
– А почему все тут так реагируют, – расстроено сказал Едигей. – Сокращения распространены в России, вот мы и решили соответствовать. У вас даже нашу столицу, Улан-батор иначе как У-батор не называют.
– Вы как язык учили? – сквозь слезы поинтересовался я.
– Через трикет, – расстроено сказал монгол. – Загрузили аудио-словарь литературного русского языка и выучили…
