Проходя вновь через холл отеля «Савой», Дельбос громко говорит Леону Блюму, который кажется озабоченным:
– Что ж, положение ясно! Нам нужно сделать выбор между сотрудничеством с Англией и оказанием поддержки Испанской республике!
Войдя в лифт, Леон Блюм с раздражением и нервозностью отвечает:
– Конечно… Совершенно очевидно, что для Франции речь идет прежде всего о том, чтобы не порвать ту непрочную связь, какой является соглашение, опубликованное в «Белой книге». И тем не менее…
На следующий день после того, как прибыл Спаак, открывается под председательством Болдуина конференция трех.
Леон Блюм расширяет рамки обсуждаемого вопроса:
– Надо подумать также о том, что ситуация в Центральной Европе, создавшаяся в результате нового австро-германского соглашения, ставит Чехословакию в довольно критическое положение.
В связи с этим лорд Галифакс рассказывает, что три недели назад в Лондон приезжал из Чехословакии гитлеровец Генлейн и что в Форин офис он имел беседу с заместителем министра иностранных дел Ванситтартом.
– Последнему, – говорит лорд Галифакс, – Генлейн сказал буквально следующее: «Гитлер требует, чтобы районы Чехословакии, где большинство населения составляют немцы, были отделены от остальной части страны и объединены в автономную провинцию, связанную с Чехословакией федеративным актом, аналогичным тому, какой существует в Швейцарии. Гитлер требует, кроме того, чтобы Чехословакия вместе со всей «Малой Антантой» оставалась в группировке четырех европейских держав лишь при непременном условии расторжения своего союза с Россией». Давая мне отчет об этой беседе, – говорит в заключение Галифакс, – Ванситтарт поделился со мной своими соображениями. Он считает, что Германия действительно ставит своей целью прибрать к рукам всю Чехословацкую республику с тем, чтобы использовать ее для осуществления своей политики проникновения в долину Дуная и на Балканы! Но поскольку для Праги подобное предложение неприемлемо, то, следовательно, в ближайшее время дело дойдет до кризиса в отношениях между Третьим рейхом и Чехословакией!
Воцаряется глубокое молчание.
Затем Болдуин переходит к вопросам, стоящим в повестке дня:
– А пока вполне возможно, что Германия и Италия решатся пойти на вмешательство в гражданскую войну в Испании. В таком случае положение значительно осложнилось бы. Какое бы то ни было обращение за помощью к Лиге Наций представляется английскому правительству преждевременным. Женевское учреждение некомпетентно в вопросах гражданских войн. С другой стороны, обратиться к ней означало бы признать международный характер этого конфликта и, следовательно, рисковать вызвать наихудшие последствия. Интересы мира требуют, чтобы к доктрине «невмешательства», которая позволила бы локализовать пожар, присоединились все страны.
Обернувшись при этих словах к Леону Блюму, Болдуин спрашивает:
– Возьмет ли на себя Франция инициативу подобной дипломатической акции?
Очень серьезным тоном Леон Блюм отвечает:
– Мы изучим этот вопрос!
В Лондоне Блюм лично выиграл партию. В английском парламенте Галифакс взывает теперь только к французскому премьер-министру:
– Ах, если бы Блюм был англичанином, – говорит он лейбористу сэру Стаффорду Крипсу, – он был бы англиканцем и консерватором, как Дизраэли.
– Вы забываете, милорд, – отвечает Стаффорд Криппс, – что во времена Дизраэли консерваторы были еще умными.
Усталый и раздосадованный, Леон Блюм возвращается через день в Париж. Вечером на Кэ д’Орсэ, проходя через салон послов, он встречает Фернандо де лос Риоса, который подходит к нему и говорит:
– Господин председатель Совета министров, наше вооружение и боеприпасы так и не отправлены нам из порта Бордо! Никто не мог мне объяснить, какое на этот счет было дано указание и кто его дал! Но одно достоверно – двое суток назад это вооружение и боеприпасы были возвращены во французские арсеналы! Господин председатель Совета министров, что же происходит?
Седьмого сентября 1936 года в Елисейском дворце идет бесконечно долгое заседание Совета министров.
Тридцатого августа тридцатисемидневные переговоры с основными государствами – членами Лиги Наций завершились наконец выработкой «Пакта о невмешательстве», который Франция, предложив его всем другим державам, должна подписать.
Совет министров разделился на два лагеря, которые открыто борются между собой: Блюм, поддерживаемый Пьером Котом, и Ивон Дельбос, поддерживаемый Шотаном и Даладье.
Дельбос объясняет:
– Поддерживая республиканцев, мы подвергаем себя риску войны с диктаторами. Между тем такая война началась бы в момент, когда страна находится в состоянии катастрофического раскола. Более того, разве Англия не будет против нас? И тогда мы предстанем в глазах Европы как авангард России. Неужели вы хотите этого, господа? Мыслимо ли при этих условиях, чтобы мы отправляли оружие в Испанию?
Блюм возражает:
