НЕРАСКРЫТЫЙ ПОТЕНЦИАЛСоветское обществоведение предпочитало на распределении не заостряться: было бы что распределять; главное — производство. И пока то, что производилось в стране, предназначалось для народа и до него доходило, в этом был свой резон. Но когда все, созданное целыми поколениями, вдруг очутилось в немногих руках или бесследно исчезло, стало очевидным, что и распределение заслуживает самого пристального внимания.
В слушании дела по обвинению меня в призывах к экстремизму произошли некоторые изменения.
Во-первых, государственный обвинитель прокурор Яковлева Н.В. наконец осилила чтение трех томов дела с совершенно пустыми бумагами и внезапно для нас запросила суд провести дополнительную лингвистическую экспертизу у того же пресловутого эксперта Огорелкова по вопросу, который я, к примеру, и не знал как расценить. Короче, 27 мая 2008 года судья Савеловского районного суда г. Москвы Пустыгина И.В. вынесла постановление о назначении дополнительной экспертизы такого содержания.
«В ходе судебного заседания государственный обвинитель заявил ходатайство о назначении по делу дополнительной лингвистической экспертизы, на разрешение которой следует поставить вопрос: «Содержит ли заглавие статьи «Смерть России!», опубликованной в 27-м (475-м) номере газеты «Дуэль» от 04.07.2006 года публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности?» Поскольку экспертиза является дополнительной, то поручить ее проведение следует эксперту Огорелкову, проводившему ранее экспертизы по данному делу.
Подсудимый возражал против проведения дополнительной экспертизы экспертом Огорелковым, указывая, что он считает данного эксперта заинтересованным лицом. В то же время подсудимый не возражал против проведения экспертизы, на разрешение которой, по его мнению, следует поставить вопросы: 1. «Как называется статья, которую написал Дубров?», 2. «Призывает ли материал «Смерть России!» к осуществлению экстремистской деятельности?».
Защитники возражали против удовлетворения ходатайства прокурора, указывая, что оно заявлено преждевременно. Защитники указали, что до представления ими своих доказательств нет необходимости в назначении дополнительной экспертизы, поскольку ранее проведенные экспертизы не признаны на настоящий момент недопустимыми доказательствами».
Прерву судью. Мое возражение было не лучшим и даже неправильным, хотя судья его отклонила совершенно по иным, тоже неправильным мотивам. Однако мой защитник Г.И. Журавлев был на месте, подготовился и к такому развитию событий и очень точно возразил. Настолько точно, что судья эту часть его возражений, как вы увидите ниже, в свое постановление даже не вписала. Без юридических терминов суть возражения Журавлева сводилась к следующему: призывы к экстремизму это преступление, а есть или нет в деяниях подсудимого преступление, должны определять юристы, а не лингвисты, то есть, должны определять прокурор и судья, а не эксперт Огорелков. В связи с чем прокурор и судья поручают свою работу специалисту, не имеющему право ее делать?? Замечание адвоката было настолько точным, что именно поэтому судья сделала вид, что не услышала его.
Тут ведь так. Судмедэксперт не имеет права давать заключение, что потерпевший убит, поскольку медик не специалист в области преступлений, в данном случае, убийств. А согласно статье 57 УПК РФ, эксперт вправе «давать заключение в пределах своей компетенции», и только. Его компетенция — медицина, посему судмедэксперт обязан сообщить, были ли полученные потерпевшим повреждения совместимы с жизнью, а убит потерпевший или не убит — это компетенция науки юриспруденции и давать заключение по поводу преступления имеют право только юристы — следователи, прокуроры, судьи.
Огорелков — лингвист, конкретно он является специалистом по определению профессиональной принадлежности автора анонимного документа, поэтому следователь, прокурор и судья обязаны ставить ему вопросы, исходя из того, в чем этот эксперт специалист, к примеру, можно ли по тексту статьи Дуброва определить, кто Дубров по профессии? А следователь, прокурор и судья прикидываются идиотами, не понимающими русский язык, и ставят эксперту вопрос о наличии в статье Дуброва признаков преступления — того, что они, как юристы обязаны определять сами, и за что они, а не эксперт несут ответственность и получают деньги.
И эксперт-лингвист Огорелков по примеру этих «юристов», тоже немедленно прикидывается идиотом, не понимающим значения слов «давать заключение в пределах своей компетенции», и дает заведомо ложное заключение, и оно является заведомо ложным потому, что Огорелков дает его по вопросам юриспруденции, а не лингвистики.
Далее судья в своем постановлении пишет.
