2012. Точка возврата полностью

В темной прихожей (окна, завершая дачный сезон, хозяева перед отъездом закрывали деревянными ставнями) пахло застоявшейся сыростью. Егор не стал морочиться с электричеством (потребовалось бы отыскать щиток, потом вкручивать пробки), а сразу повернул к лестнице и стал взбираться по скрипучим ступенькам на чердак. На крышу с двух сторон выходили маленькие слуховые оконца. Их света, как помнил Егор, вполне хватало, чтобы в яркий день рассмотреть хранившийся наверху хлам.

В носу защекотало — Лукошкин чихнул: в солнечной "стене", протянувшейся между слуховыми окошками, летали мириады пылинок. На чердаке никогда не убирались, да и зачем — вещи, которые там копились и старились, уже никого не интересовали. Лукошкин посмотрел под ноги, не хватало споткнуться о бесхозно валяющуюся ерунду и рухнуть на грязный пол. В глаза тут же бросились светлые островки, выделявшиеся на потемневших от толстого слоя пыли досках. Одна цепочка следов вела к противоположной стене, другая обратно. Егор присел на корточки: башмаки явно мужские, зимние, на рифленой подошве, он хорошо знал такие, сам предпочитал носить подобную обувку в слякотную московскую зиму. Скорее из любопытства, чем руководствуясь конкретной мыслью, Егор приложил ступню к следу: нога точно попала в очертания. Мозг активно намекал, что следы принадлежат Егору. Но это невозможно! Лукошкин поежился: все, что он в данный момент видит, конечно, лишь сон, но страх, тем не менее, ощущался вполне реально, спина вспотела, кожа на руках покрылась пупырышками. Лукошкин постарался успокоиться, быстро сгенерировав из кошмарной загадки успокаивающий вывод: если следы его, то бояться бессмысленно, по крайней мере, никаких незнакомцев он сейчас гарантированно не встретит. Да и мало ли откуда взялись его следы? Может, в другом сне, очень давнем, про который он и позабыл уже, Егор приезжал на дачу зимой? Рассуждая для пущей убедительности громко вслух, Лукошкин дошел до противоположной стены, где на колченогом письменном столе (с поверхностью из зеленого плюша, согласно семейной легенде, за ним творил дедушка-профессор) возвышался знаменитый дорожный сундучок.

Казалось, деревянный саквояж существовал вне времени: он по-прежнему отлично выглядел. Лак с боков местами, конечно, потрескался, но такие мелочи лишь придавали сундучку облик благородного антиквариата. Егор откинул с петли металлический язычок и приподнял крышку.

Дневник — любимый блокнот с резинкой — лежал на дне, под ворохом бумажного мусора. Егор, довольный, достал книжицу, сдул с обложки мишуру. Звякнули, падая на дно, скрепки и монеты. Лукошкин сгреб предметы и поднял ладонь к свету. Монеты, а вместе с ними и пластмассовый брелок — похоже, те самые предметы, что он видел в последний раз, когда студентом открывал сундучок. Надо же, а теперь Лукошкин точно мог сказать, деньги какого государства хранились в сундучке — это евро, да и пластмассовый брелок неожиданно обрел смысл — перед ним флэшка. Ну конечно, спящий мозг "подтянул" трактовку вещей до знакомого уровня.

Егор высыпал мелочь обратно, а блокнот сунул под мышку. Закрыв сундучок, любитель головоломок спустился на первый этаж. Итак, дневник найден. Правда, пока во сне. Но, очнувшись в лаборатории, Лукошкин подумает, где блокнот искать наяву. Жаль, Егор так и не научился просыпаться в подходящий момент, поэтому придется возвращаться на платформу.

Электричка на Москву пришла практически сразу — Лукошкин даже билет не успел купить. Может, ему повезет и контролеры пройдут мимо? Да и смешно бояться их во сне.

Егор плюхнулся на деревянную скамейку, дневник выскользнул на пол, резинка порвалась (вот тебе и хваленое иностранное качество), раскрывшись точно на середине. Лукошкин нагнулся, и — рука застыла над разворотом: обе половины заполнены его (никаких сомнений) аккуратным почерком! Но Лукошкин с кем угодно готов спорить, что исписал не больше трети. Егор поднял блокнот, пролистал. Еще одна несуразица: словами занята даже первая страница, на которой лишь после того, как, завершив дневник и пронумеровав листы, он размещал оглавление. Откуда же взялся текст?

Ладно, до Москвы ехать 40 минут, чем бессмысленно таращиться в окно, лучше почитаем очередной сюрприз, который предлагает собственный сон. Егор провел ребром ладони по титульной странице:

"Если ты (то есть я) читаешь эти строчки, значит, у меня для тебя (вернее меня, понимаю, как нелепо подобное звучит, но выхода нет — привыкай) две новости. И как в традиционных романах: одна хорошая другая плохая".