Их пораженье свыше - это рок.
Играла я в команде институтской,
Все парни и одна, конечно я.
В футболе не стоишь - характер дутый.
Футбол, команда - дружная семья.
И бег, сноровка, даже тренировка,
Не победят холериков никак.
Быть надо африканцем рядом с бровкой,
И чтобы была ловкая нога.
Себя в футболе трудно перепрыгнуть,
И обведут вас просто ни за что.
Футбол не кенгуру, чтоб с сумкой прыгать.
Мгновенье и сангвиник - это то,
Что надо для игры такой красивой,
Мгновение прошло и он стоит.
Холерик же бежит вперед ретивый,
И спрута в своей сущности таит.
2002.
Песня холодильника
Сжимаются мышцы от грустных мелодий,
Сжимается что-то в душе от тоски,
А все потому, что вся жизнь из пародий,
И что-то противно стучится в виски.
А то холодильник клокочет угрюмо,
Компрессор устал и ему невдомек,
Зачем надо бегать по внутренним трюмам,
Лет 20 - работал, а этот год нет.
Устал холодильник, трясется противно,
Грохочет, щекочет, но холод идет,
И все отдается во мне песней дивной,
Что больше не хочет он делать свой лед.
Купили другой. Его мне подарили,
Он очень большой, в нем застыла вода,
Но ручку его через день уж отбили,
Такая случилась вдруг с ним ерунда.
В нем камеры две, есть мороз или холод,
Конечно, спасибо, с таким хорошо,
А ручку совсем оторвали, стал молод,
Так что мне сказать... Он стал гладким еще.
24 мая 2002
Соломенное солнце
Соломенное солнце лежало на столе.
Соломенное сердце спокойно в феврале.
Соломенные мысли нашли в душе уют.
Соломенные чувства мужчине не приют.
Ведь я весьма капризна в теченье жизни, дня,
Прокручивает годы судьба лишь для меня.
Мой разговор с мужчиной и краток, и жесток,
И два, четыре слова прервали слов поток.
Рычаг попал под палец и прерван разговор.
Спокойствие печали все отразит лишь Word.
Задвинута меж нами соломенная дверь.
Соломенная крыша не едет в дом теперь.
Соломы стог когда-то был первым страшным сном:
Набросился мужчина, он на меня, как гном.
Дрались почти прекрасно, все ноги в синяках,
Синяк ему под глазом и был любви финал.
Однажды как-то с группой они вошли в стога,
Снаружи не торчали ни руки, ни нога.
Под утро все проснулись, смотрели кто и где.
Солома разбежалась, кололась лишь везде.
Теперь летит спокойно соломенная жизнь,
От шалости и горя мне шепчет: воздержись.
Белеет на природе прохладный солнца луч,
Чем дальше от восхода, тем больше жизни круч.
2002.
Корни
Тенистые клены с листками березы
Внизу, под окном говорят.
А к нам беззаботное солнце, как грезы,
В окно заглянуло. Ребят
Оно своим светом едва ли разбудит,
Они отвернулись и спят.
Лет двадцать назад все, наверно, так было.
Лучи, словно памяти яд.
Что есть и что будет, что было когда-то?
Был сильным и умным мой муж.
Над мамой теперь небеса: синь и проседь,
И стены на кладбище. Треск...
Портрет так светился на солнце и в дождик,
Теперь наклонился. Гора.
Она на портрете, как я иль похожа,
А крест над плитою, как бра.
Вот память, какая корявая штука,
Как корни деревьев любых.
Осталось одна я без мамы, как друга,
Но мам - то и нет ведь других...
10 июня 2002
Портрет
Сияет белый воротник
Лишь небольшой каймой.
Как белый к алому привык,
Но это стиль не мой.
Глаза прозрачной бирюзой
Слегка просвечены.
А брови: молния с грозой,
Характер - женщины.
Еще что? Губ простой излом,
Грустнее некуда,
Они встречаются со злом,
А молвить некому.
И нос, как нос, слегка похож,
Ноздря с ноздрей идет.
Он рисовал меня весь год,
Как будто мазал йод.
А волос, волос! Как кошма!
Как будто бы парик.
Художник Бог, художник Маг,
Хотя давно старик.
16 июля 2002
***
Чудо женщина нашей эпохи,
В этот солнечный, ветреный день,
Где она? Как относятся Боги
К этой женщине, где ее тень?
С увлечением поет чудо песни,
Гривой дикой пленяя людей,
Рассыпаются розы от лести,
От улыбок, приветов, вестей.
Это чудо экрана и диво,
Я не знаю ее наяву,
Дочь моя ее видела деву.
Я не зритель из зала. Зову
Ее образ всегда на экране,
Перебрав все каналы программ,
С ней любовь моя связана, раны,
Увлечения. О, жизнь, ты - Экран!
2002
Аристократ
Когда душа витает на свободе
Среди программ, дискеток и кассет,
Когда она запрятана в кроссворды,
Тогда певцы, актеры икс и зет.
И вдруг удар, удача, остановка:
Среди других есть явный рекордсмен!
Певец красивый - сердцу установка,
Он очень модный, очень, тем и смел.
Смотрю других, красы не замечая,
Певца же волос, будто бы в руке.
Я знаю о нем мало и не чаю,
Увидеть его снова, налегке,
Волнующим, пленительным, поющим,
И новых песен слышать нежный тон.
Аристократ изнеженный и южный,
А из души, мерцает милый стон.
И все. И все исчез и он с экрана,
Другие есть, а этот никогда.
И нет любви и нет его дурмана.
Эй, появись, дай счастья иногда.
2002
***
Радуга зари на облаках
Раздвигает прочь смятенье ночи,
Разбивает сон видений в прах,
Унося то ль музыку, то ль порчу.
Как - то ныне скорбно на душе,
Кто - то выл сигнальною сиреной.
Мстители. Машинное клише.
Двор для звуков - дивная арена.
Утро расплескало облака:
Занавес театра и подмостков,
Где сигналы в виде сквозняка,
Очень громко ставили на мостик.
Но метанья ночи - позади.
Усмирили шумную машину.
Сон под звуки нервно уходил,
Заставляя вздрагивать и шею.
Уши. Вата. Снова этот вой.
Или переливы стройных звуков.
Кто - то бесконечно умный, свой,
