Глядя на заснеженную равнину, где время от времени попадались тёмные полусферы куполов ферм, Марсель вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком. Почти как Люк, который остался с Леной в городе, подпрыгнувший от радости, когда она предложила ему пробежаться по торговым центрам и сходить в киноцентр. Стресс вчерашнего дня будет замещён яркими впечатлениями сегодняшнего. К тому же, ещё и школа отменилась.
Парню тяжело было произнести это, но он всё же смог.
— Мне страшно, пап, — глядя на ряды ветрогенераторов, тихо сказал Марсель. — Я чуть всё не разрушил. Хорошо, что никто не пострадал… Я только и думаю, что было бы, окажись кто-то на встречной полосе…
Отец молчал.
— А ведь это всего лишь одно глупое решение с моей стороны… и столько последствий. Я… не смогу.
— А кто сможет, Марс? Лена? Люк?
Марсель непонимающе посмотрел на Алена.
Тот продолжил, не глядя в его сторону:
— Ты старший. Тебе придётся, если только ты не захочешь всё бросить, естественно…
— Но…
— Я не закончил, — оборвал его Ален. — Ты думаешь, мне не было страшно? Когда началась программа освоения севера, и мой отец решил в ней участвовать, я тогда был лет на пять моложе тебя. Ты представляешь, сколько на меня тогда свалилось, Марс? И, чёрт, мне было страшно. Мне было чертовски, мать его, страшно, но я справился. И знаешь что?
— Что?
— Никто мне ничего не передавал. Старик просто однажды помер… Царствие ему небесное… и всё. Плавай сам, как умеешь. Позволь мне не повторять его ошибок, хорошо? Я своих наделал достаточно…
Марсель едва открыл рот, но Ален не дал ему продохнуть:
— Не позволь жизни сломать тебя, сынок. Да, вчера был очень хреновый день, но ты выжил — это главное, понимаешь? И это был урок. Не гонять на старой развалюхе по дороге, потому что это, чёрт возьми, опасно и может быть смертельно не только для тебя, но и для других, — он всё же посмотрел Марселю прямо в глаза. — Но знаешь… в итоге все отделались лёгким испугом. А ты что? Сразу поднимаешь лапки и говоришь, что не готов идти дальше. Так не пойдёт. Если ты не хочешь быть фермером — я это уважу, но вот сдачу в плен из-за хлопушки… этого я не прощу. Теперь говори.
Марсель был шокирован. Ален часто говорил на повышенных тонах, но никогда не отчитывал сына так. Он сильно изменился за вчерашний день, и к этому ещё придётся привыкать.
— Я… пап… э… — он будто оправдывал сам себе поставленный диагноз. — Дай мне немного собраться с мыслями. Ты много сказал сейчас.
Ален коротко кивнул, глядя на приближающийся поворот к их сектору.
— Я не давлю, а просто напоминаю, что в жизни случается всякое. О… соседи, — сказал он, притормаживая.
Навстречу двигался седан с соседнего хозяйства. Машины поравнялись, и отец открыл окно.
— Добрый день, Степан Михайлович! — сияя улыбкой, воскликнул он мужчине, который махал рукой и что-то говорил в ответ. — Да вот, сына с больницы домой везу. Живой, слава Богу!
Ален отодвинулся, словно хвастаясь. Марсель смущённо махнул рукой, будто подтверждая свой статус «живого».
— Да, конечно, забегайте, Степан. Давненько не собирались, — отец снова высунулся в окно. — Что? Так и дочку берите… Люк рад будет до чёртиков.
На последних словах Ален зашёлся хриплым смехом.
Пообсуждав ещё несколько минут перспективы большого ужина, было решено провести его на ближайших выходных. Затем они попрощались, и сосед, пожелав Марселю скорейшего выздоровления, поехал по своим делам.
— Хороший мужик, и семья у них прекрасная. И, заметь, ни одного сына, — подмигнул отец.
— Пап…
— Ладно-ладно, прости… — пробурчал Ален, аккуратно сворачивая. — Но, с другой стороны…
— Да, мне уже давно пора, я знаю.
— Мне нужны внуки, Марс. Чем больше — тем лучше. Я был плохим отцом, но собираюсь стать отличным дедом. Обещаю.
Он замолчал на секунду, а затем, словно вспомнив, хлопнул себя по лбу:
— …если что, Екатерина звонила вчера вечером. Помнишь её?
— Да, помню… виделись недавно в посёлке.
— Очень переживала о том, как ты, — заговорщицки посмотрел на парня отец, — если не возражаешь, попрошу Стёпу и её взять на ужин. Или сам пригласи. Номер её я записал…
— Ты старый сводник, знаешь?
— А-то! — расхохотался Ален. — Потом ещё спасибо скажешь.
Они свернули с основной дороги, проехав табличку «Dupont».
Марсель взглянул на купол трёхэтажной теплицы, мутными бликами отражающий тусклый дневной свет, и понял, что… рад вернуться домой. После шума и суеты большого города деревенская тишина казалась особенно уютной.
Но мысли всё равно возвращались к разговору с отцом.
Ален сменил тему, но это не значило, что беседа была окончена. Тут, в тишине, под этот самый гул, Марсель собирался серьёзно поразмышлять над сказанным.
