Тревожащие вопросы, злость от необходимости им сопротивляться и невольное разочарование сбивали Ати с толку, и он не сомневался, что причина именно в этом. Во всей стране, во всех ее шестидесяти провинциях, все было по-прежнему, не происходило ничего заметного, жизнь сохраняла прозрачность, порядок оставался несравненным, а религиозное единение в лоне Справедливого Братства под взором Аби и благосклонным наблюдением Аппарата достигло наивысшей точки. На такой вершине совершенства жизнь замирает, ибо нечего исправлять, переделывать или превосходить. Застывает даже время – что ему отсчитывать и зачем пространство в состоянии неподвижности? Аби успешно завершил свой труд, и благодарное человечество могло прекратить свое существование.
«Наша вера – душа мира, а Аби – его бьющееся сердце», «Подчинение – это вера, а вера – это истина», «Аппарат и народ – ЕДИНЫ, как ЕДИНЫ Йодах и Аби», «Йолаху мы принадлежим, Аби мы повинуемся», и так далее, – вот такими были девяносто девять основных постулатов, которые изучали с самого раннего возраста и твердили всю оставшуюся жизнь.
Санаторий основали очень давно: на монументальных главных воротах в крепость виднелся каменный картуш с выгравированной на нем меж двух полустертых таинственных знаков датой – если это вообще была дата – «1984»; возможно, год закладки здания. Короткий нижеследующий текст, несомненно, пояснял цифры и предназначение постройки, но был написан на незнакомом языке – то есть, видимо, в словах содержался какой-то смысл, как утверждали некоторые старые безумцы, ныне ушедшие в небытие, однако никто его не понимал или не помнил; так или иначе, мир по-прежнему вращался тем же раз и навсегда заведенным порядком, что и вчера, и точно так же будет вращаться завтра и послезавтра. Иногда в течение недель или даже лет простому люду недоставало самого необходимого, на города и жизни абистанцев обрушивалось зло, но и такие испытания считались нормальными и справедливыми, так как нужно беспрерывно укреплять веру и учиться презирать смерть. В довершение всего, коллективные молитвы, придающие ритм часам и дням, вводили паству в состояние блаженного отупения, а чтение псалмов в перерывах между девятью ежедневными молитвами, передаваемое через неутомимые громкоговорители, установленные в правильных местах, отражалось от стен, перегородок, коридоров и палат, до бесконечности множа успокаивающее эхо, чтобы на непроизвольном уровне удерживать внимание пациентов. Звуковой фон так глубоко въелся в подсознание, что никто не замечал его исчезновения во время перебоев с электричеством или поломок дряхлой воспроизводящей аппаратуры: в таких случаях сами стены и память больных принимали эстафету и продолжали читать псалмы с той же правдоподобностью, как и в самой настоящей реальности. В отсутствующем взгляде молящихся блистал неизменный ласковый и трепетный свет согласия, который никогда не исчезал. Кстати, слово «согласие», или
В свои тридцать два или тридцать пять лет – он сам не знал точно – Аби уже считался старым. Однако он все еще сохранял следы очарования былой юности и своей расы: высокий, стройный, со светлой, пусть и потемневшей от жгучих ветров горных вершин кожей, которая подчеркивала его зеленые, с золотыми искорками глаза. Врожденная неспешность придавала его движениям кошачью чувственность. Если расправить плечи, закрыть рот с испорченными зубами и обозначить намек на улыбку, Ати мог бы показаться привлекательным мужчиной. Разумеется, раньше он таковым и был, но вспоминал о тех днях с отчаяньем, поскольку физическая красота – это порок, к которому тяготеет Вероотступник, к тому же она вызывает насмешки и агрессию окружающих. Женщины, защищенные плотными вуалями и
