2084: Конец света полностью

Экзаменаторы обладали взглядами судей и приветливыми голосами, их можно было бояться, но вместе с тем от них исходило своеобразное человеческое тепло, не слишком соответствующее их статусу; такое впечатление, без сомнения, создавали почтенный возраст председателя и слащавые лица членов комиссии. На своих бурны из высококачественной шерсти они носили зеленые с ярко-красными полосками звезды судей Нравственного здоровья. На голове ректора Хуа была черная пушистая шапочка, оттеняющая незапятнанную белизну его кудряшек. Бегло ознакомившись с личным делом стоявшего перед ним Ати, председатель сказал:

– Прежде всего, выслушайте мое благословение и мои молитвы и засвидетельствуйте мое смирение. Преклоняюсь пред тобой, Йолах справедливый и могущественный, и пред Аби, твоим чудесным Посланцем. Хвала вам во веки веков на всех просторах вселенной, да будут благословенны ваши слуги из Справедливого Братства и да воздастся им должное за их преданность. Прошу тебя, Йолах, дать нам силу и разум исполнить возложенную тобой на нас задачу. Да будет все по установленному тобой закону.

Выдержав паузу, Хуа обратился к Ати со следующими словами:

– Ати, да помоги тебе Йолах в этом испытании на искренность. Он тебя видит и слышит. У тебя есть две минуты, чтобы доказать ему, что ты наивернейший из всех правоверных, наичестнейший из всех работников и наидружелюбнейший из собратьев. Мы знаем, что долгое время ты болел, находился вдалеке от дома и отстал в науке и благочестии. Как велит Йолах и ежедневно исполняет Аби, его Посланец, на сей раз мы будем снисходительны к тебе. Говори, но не заговаривайся: Йолах не любит болтунов. А после твоей речи мы более подробно расспросим тебя, а ты отвечай просто «да» или «нет».

Члены комиссии согласно закивали.

В голове Ати молниеносно пронеслась безумная мысль, что он никому ничего не должен доказывать, но окружающая его действительность слишком давила, чтобы с ней можно было бы не считаться. Да и как обратиться против полученного тобой же воспитания покорного верующего? Такое никому не под силу. Он перевел дух и начал так, как предписывалось:

– Прежде всего, я добавляю к вашему благословению мое смиренное изъявление похвалы Йолаху всемогущему и Аби, его чудесному Посланцу, и перед вами, мои добрые судьи, я преклоняю колени, преисполненный уважения.

Досточтимый председатель и высокоуважаемые члены комиссии, Йолах велик и справедлив; поставив вас на столь высокие должности, он проявил свою любовь по отношению к вам. Явив меня здесь, перед вами, он показал, насколько я мал и несведущ. Всего несколькими словами вы обучили меня многому: тому, что Йолах – сострадающий властитель, он отметил вас своею милостью, о чем свидетельствует ваше великодушие по отношению ко мне; тому, что Аби – живой образ, достаточно во всем подражать ему, чтобы быть истинно верующим, честным работником и братом для каждого члена нашей общины. И если я стою здесь, вернувшийся живым из санатория в краю Син после изнурительного путешествия, то за все это я должен благодарить Йолаха. Я молился ему каждый день, на каждом шагу, и он слышал меня и поддерживал с начала и до конца. В Кодсабаде он точно так же был ко мне милостив – меня приняли как истинно верующего, искреннего брата и честного работника. Вот почему я верю, что я именно таков, каким вы хотели меня видеть, но я также знаю, что мне предстоит еще много пройти по пути совершенствования. Мое мнение о собственной ничтожной личности не имеет значения, вам предначертано меня судить и сделать из меня истинного служителя Йолаха и Аби под светлым руководством Справедливого Братства.

Комиссия была под впечатлением, но Ати не совсем понял, чем именно отличился, – убедительностью или всего лишь красноречием.

Слово опять взял председатель Хуа:

– Мокби твоего квартала и твой начальник в мэрии в докладных записках пишут, что ты проявляешь большую прилежность и старание. Это из-за честолюбия, лицемерия или чего-либо другого?

– По зову долга, достопочтенные судьи, чтобы соблюдать благочестие и жить в гармонии с братьями. Болезнь слишком долго держала меня вдали от моих обязанностей и друзей.

Член комиссии, представлявший Аппарат, с недоверчивым видом уточнил:

– Учеба укрепляет веру. Как по-твоему, можно ли выучиться с целью набраться всякой ереси, которая поносит веру? А тот, кто приближается к своему кумиру, желает любить его больше прежнего или же хочет подольститься, а затем предательски убить?

– Владыка, я не могу поверить, что подобные люди существуют, Гкабул – это свет, который затмевает ярчайшее солнце, никакая ложь не укроется от него, никакие ухищрения не в силах его погасить.

– Твои друзья и коллеги думают точно так же?

– Уважаемые учителя, каждый день я вижу, что они истинные верующие, испытывающие счастье от жизни на правильном пути и воспитывающие своих детей согласно правилам священного Гкабула. Я горжусь дружбой с ними.

– Отвечай только да или нет, – напомнил председатель.

– Да.

– Ты сказал бы нам, если бы кто-нибудь из них пренебрегал своими обязанностями?

– Да.