2084: Конец света полностью

Вывод напрашивался сам собой: Тоз жил в собственной вселенной, ничего общего с Абистаном не имеющей. Да был ли он вообще абистанцем? Откуда он явился, из чего происходит его власть, что он делает в заурядном квартале, который живет и выживает лишь благодаря подачкам, которые Абиправ сбрасывает с высоты своих бастионов? Сам Тоз был неказистый на вид, невысокий, широкозадый, сутулый, с тонкой шеей и до смешного маленькими ручками, дряблый и седой, лет пятидесяти. Выделялся он лишь острым взглядом, образованностью, своим умом и своим обаянием, а также особой аурой таинственности, которая исходила от него. Каким образом лавочник приобрел эти качества, неужели он таким родился – гением, который выходит во всеоружии со своей волшебной лампой, – или же он обзавелся необыкновенными умениями в течение жизни? В любом случае, именно эти качества сделали его тем, кем он был: королем квартала.

Тоз надолго замолчал, выкурив за это время две сигареты и выпив маленькими глотками две чашки кофе, затем повернулся к гостям и сказал им уверенным тоном:

– Вот что мы сейчас сделаем: я отведу вас в одно укромное место, в мой склад в двух шагах отсюда, побудете там, пока я наведу справки о вашем друге. А там посмотрим. – Потом он добавил с усмешкой в глазах: – А что вы можете предложить мне за труды?

Коа вынул из потайного кармана своего бурны тряпочку, развернул ее, вытащил бумагу, которая там лежала, и протянул ее Тозу. Тот прочитал ее, посмотрел на гостей и рассмеялся. Он сунул листок в ящик стола и сказал:

– Спасибо, это очень ценный подарок, он пополнит мою коллекцию интересных реликвий. Так, теперь мне нужно уйти, у меня встреча с клиентом… Давайте я отведу вас наверх. Не шумите, не подходите к окнам, очень вас прошу. Я вернусь в конце дня… А с наступлением ночи отведу вас на склад.

Сказав это, хозяин обулся в сандалии, натянул бурны и исчез в уличной пыли.

Предоставленные сами себе, два друга воспользовались возможностью и принялись изучать жилище таинственного и симпатичного Тоза. Они были совершенно растеряны – все, что они там видели, происходило будто с другой планеты. Как назвать эти предметы и на каком языке? Как и в подсобном помещении лавки, здесь были стол, стулья, тумбочка, множество картин и очень забавные безделушки. И другие действительно странные предметы. Если подобные жилища и существовали в Кодсабаде, они наверняка принадлежали каким-нибудь богатейшим сановникам, а кому же еще, и эти богатейшие сановники неминуемо знали поставщика, Тоза; такого больше не было во всем Абистане, да он и сам это сказал. Закон един для всех, а Тоз служил чудесным исключением, этот закон подтверждающим. Как один человек смог сохранить свою уникальность в спрессованной в одно целое массе, это и правда оставалось загадкой. Народ же ничего не знал о столь чудесных оригинальных вещах, а жил себе, терпя невзгоды, в тусклом мире, в разрушенных кварталах, ветхих зданиях, шатающихся бараках, в одной или двух пустых комнатах с туалетом в углу, где все делал на полу: готовил пищу, ел, спал, имея один бурни на человека, который бесконечно штопали до того последнего дня, когда этот бурни становился его посмертным саваном, и пару сандалий, к которым бесконечно долго прибивали новые подметки. Скверный процесс: так как старое нельзя чинить новым, это делали при помощи старого, причем того же возраста, и таким образом сами поддерживали то зло, от которого стремились избавиться. Да, но где найти новые идеи в старом мире?

Тоз вернулся под вечер крадущейся походкой. Он выглядел изнуренным и задумчивым. Рухнул на стул, выпил две чашки кофе и выкурил две сигареты, чтобы прийти в чувство. И вдруг внезапно обрушился на гостей, зачарованно следящих за струйками дыма, которые выходили у него из ноздрей и которые он заглатывал ртом, со странным вопросом:

– А вы ничего не слыхали про нечто под названием Демок?

– Де… Димук? Это что такое?

– Нечто призрачное… секретная организация… никто не знает… Ну мало ли, бывает, люди говорят об этом, – ответил хозяин с некоторой показной усталостью, за которой угадывались досада и недоверие.

Ати и Коа ничего не понимали. Они удивленно посмотрели друг на друга, почти напуганные; им пришло в голову, что открывать мир – это значит погружаться в сложности и чувствовать, что вселенная представляет собой черную дыру, откуда сочатся тайны, опасность и смерть; это значит, что в самой истине уже заключена сложность и что видимый мир и его простота являются для истины всего лишь маскировкой. Это значит, что понимание невозможно, так как сложность найдет самое привлекательное упрощение, чтобы не дать себя понять.