Но ведь Пактуль тоже приводил описание колоннады на главной площади в Кануатабе, которая окружала небольшой внутренний двор, причем колонны были высотой в шесть или семь ростов человека. Двойные храмы-пирамиды украшали десятки древних городов майя, а вот колонны подобной высоты до сих пор удалось найти только в паре мест, располагавшихся на территории Мексики. В Гватемале ничего подобного не существовало. Здесь колонны были раза в два или три ниже.
— Значит, он действительно мог найти его, — сказала Чель, больше обращаясь к себе, чем к матери.
— О, Чель, не надо, прошу тебя!
Дочь попыталась объяснить ей, что два описания удивительным образом совпадали, но Хаана не хотела больше слушать.
— Наш затерянный город — это миф, — решительно заявила она. — Как и все якобы затерянные города.
— Но ведь такие города уже находили. И теперь они известны каждому.
Хаана лишь вздохнула:
— Мне понятно, насколько тебе хочется сейчас в это поверить, Чель.
— Здесь дело вовсе не только во мне.
— Верно. Каждый житель Киакикса хотел бы тоже верить в существование такого города, потому что это дает надежду на лучшее будущее, — покачала головой Хаана. — Но их не убедить, пока нет реальных доказательств. И все эти истории остаются для них не более чем легендами, передающимися из уст в уста досужими болтунами. Люди в Киакиксе просто не знают, как им самим изменить свою жизнь. Вот почему я и привезла тебя сюда — чтобы ты не осталась одной из них на всю жизнь.
И если сначала Чель приятно удивилась тому, как легко мать согласилась рассказать о Чиаме, то теперь поняла: какое бы влияние ни оказали на нее события последних дней, Хаана оставалась все той же — женщиной, бросившей семейное гнездо и отказавшейся от всего, во что верил ее муж. Все тем же человеком, потратившим тридцать три года, чтобы забыть прошлое, отрекшимся от культуры и традиций своего народа.
— Быть может, ты не хочешь верить в затерянный город, мама, потому что его существование заставило бы тебя слишком многое пересмотреть в своей жизни?
— Что ты хочешь этим сказать?
Но пытаться ей что-то доказывать было пустой тратой времени.
— Ладно, оставим этот разговор. Мне пора идти. У меня все еще много дел.
«Который час?» — подумала Чель и посмотрела на дисплей своего сотового телефона. Она не слышала, как пришло эс-эм-эс от Стэнтона: «Знаю, вы бы уже сообщили, если бы были новости. Просто хотел убедиться, что все в порядке. Г.».
Читая эту наспех набранную строчку, Чель поняла — ей нравится, что Стэнтон не забывает о ней.
— Ты и в самом деле будешь теперь искать те руины? — спросила между тем Хаана. — Несмотря на все, что происходит вокруг?
Чель встала.
— Я буду их искать
— И каким же образом?
— Сначала спутники изучат предполагаемый район, — ответила Чель, которая только сейчас сама для себя стала намечать подобие плана. — А если с воздуха ничего не будет видно, придется отправиться в экспедицию.
— Пожалуйста, обещай мне, что сама ты в джунгли не пойдешь, Чель.
— Если я буду нужна медикам, то пойду непременно.
— Это опасно. Ты прекрасно знаешь, как это опасно.
— Отец никогда не боялся делать то, что необходимо.
— Твой отец был тапиром, — сказала Хаана. — Тапир умеет сражаться, но никогда не полезет в логово ягуара, чтобы просто так быть съеденным.
— А ты лиса, — напомнила Чель. — Серая лиса, которая не боится людей, пусть они даже охотятся на нее. Но только ты потеряла свой
Хаана отвела глаза. Для человека из народа майя нет ничего обиднее, чем предположение, что он оказался не достоин своего
— Ты помогаешь здесь многим бывшим нашим, — сказала Хаана на прощание, — но, как мне намекнули, всегда приходишь, когда молитвы уже закончились. Ты сама не веришь в древних богов. Так что мы все-таки с тобой похожи гораздо больше, чем ты хотела бы думать.
Микаеле Тэйн было тринадцать, когда оправдательный приговор, вынесенный полицейским, избившим Родни Кинга[33], спровоцировал погромы и массовые поджоги зданий по всему Лос-Анджелесу — от корейского квартала до восточных районов. Мать тогда еще была жива, и она продержала Микаелу и ее брата взаперти четыре дня, чтобы они могли лишь по телевизору наблюдать, как протестующие бесчинствуют в городе. Тогда она в последний раз видела Лос-Анджелес таким, каким он предстал перед ней сейчас.
