– Я отлично понял, что ты хотел сказать и кто тебя попросил об этом! – Александр все больше закипал от ярости. – В отличие от некоторых, я никогда не работал ни на вертухаев, ни на мафиозных баронов, нелегально торгующих наркотиками и оружием! Да и впредь не собираюсь!
– Господи, что я такого сказал? Не понимаю, что тебя так разобидело, – пожал плечами Эленский. – Я просто хотел выяснить, раз уж вы в Лондоне, нет ли у вас каких-либо сведений относительно…
– Брось! – Голубовато-серые глаза Александра недобро сверкнули. – Не это ли ты имел в виду, когда давеча спросил меня, не занялся ли я новым бизнесом?
– Ни в коем случае, ни в коём случае, Сашенька! – поспешил откреститься Эленский. – Я только…
– Всё! Прости, с меня достаточно, – решительно прервал Александр растерявшегося бывшего олигарха. – Позвольте за сим, господин Эленский, откланяться. Пока! И советую больше ни с кем не обсуждать данную тему.
Духон развернулся и быстро пошагал в сторону отеля.
Отставной полковник Мацкевич и Багрянский уже ждали его в лобби. Леонид Сергеевич явно чувствовал себя неуверенно. Александр сразу заметил, что вид у него весьма озабоченный.
– Здравствуйте, товарищ Тарасюк! Что это с вами? Устали от перелета? Еще раз простите, что сорвал вас с места. Границу прошли нормально?
– Здравствуйте, дорогой начальник, – нашел в себе силы ответить на приветствие Мацкевич.
– Он что-то в себе держит, а не говорит, – пожаловался Багрянский. – Ждал тебя.
– Да-да, Александр Павлович, я объясню… Надо же, такой сюрприз…
Речь Леонида Сергеевича была сбивчивой и непонятной.
– Вы сейчас отдохнете, потом мы пообедаем и все друг другу поведаем. Видите, в вашу честь уже говорю рифмами, – рассмеялся Духон. И, уже обращаясь к Багрянскому, спросил: – Кстати, ты не забыл забронировать для полковника номер?
– Конечно, не забыл… – ответил журналист.
– Ну и отлично.
Друзья проводили гостя в номер и вернулись в лобби, точнее – в бар при лобби.
– Что из-под тебя хотел Эленский? – сгорая от любопытства, поинтересовался Багрянский, когда на столике перед ними появились две порции «Джеймесона» и эспрессо. – Саша, ты просто сам не свой.
– Станешь тут «не своим»… – зло обронил Духон.
– Давай колись. Что опять вытворил Эленский?
– Горбатого могила исправит! Типичный Азеф! Помнишь, был такой знаменитый провокатор до Октябрьской революции? И на большевиков работал, и на меньшевиков, и на царскую охранку. Причем бабки успешно драл со всех. Эленский, похоже, Азеф новой формации.
– Я тебе задал конкретный вопрос, а ты про Азефа. Облегчи душу.
– Ты не поверишь! В его голове, видимо, что-то сломалось. Якобы мы были связаны с погибшим Люсиновым и поэтому приехали сейчас сюда. Борис так и выразился, что, мол, мы не случайно оказались в нужное время и в нужном месте…
– А я что говорил? Скотланд-Ярд тоже так подумал, – засмеялся Багрянский.
– Тут, Лёвушка, не до смеха, – задумчиво произнёс Духон. – Представляешь, если так думает не только Борис? В данном случае он, возможно, выполнял задание людей из МИ-5. Но так или иначе, подозреваю, что Эленский наверняка имеет свои личные цели…
Багрянский вытаращил глаза.
– Какие у него могут быть цели?
– Ну, представь себе, Лёвушка: Борис заподозрил, что покойный Люсинов занимался за его спиной левым бизнесом – торговлей контрабандными радиоактивными материалами…
– Ну?
– Вот тебе и ну, баранки гну! – раздражённо откликнулся Духон. – Что тут непонятного?! Эленский по природе своей скроен так, что ни за что не упустит случая влезть загребущими лапами в чужой карман. Если где-нибудь запахло деньгами, то он тут как тут. Нюх у него на такие дела как у охотничьей собаки. Вот сейчас он и тыркается во все дырки, пытаясь докопаться, чем и как занимался за его спиной покойный Люсинов. Поэтому и в нашу сторону решил пробный шар забросить.
– Хитер, брат, хитер… – философски изрёк Багрянский и недоумённо пожал плечами. – Такие типы видят в других только то, что сидит в них самих.
– Могу сказать одно, Лёвушка. Мы правильно поступили, что вызвали в Лондон Леонида Сергеевича. Клубок тайн лондонского андеграунда оказался не только сложным, но и весьма странным.
Сняв очки в золотой оправе, Духон усиленно помассировал переносицу.
– И то верно, – тяжело вздохнул Багрянский. – Чует моё сердце, Саша, с огнём играем.
– Тем интереснее жить! Будем ждать, когда отдохнет наш аналитик.
Когда наконец Мацкевич спустился из номера в бар, он искренне удивился:
– Вы так здесь и сидите, друзья? То-то звоню в номер одного, другого, а там – молчок. Теперь понятно почему. Ну что ж, готов вам внимать, господа.
– Нет уж, сначала обедать. И незамедлительно! – воскликнул Духон. – Там и поговорим. Только скажите, Леонид Сергеевич, обязательны ли вам белые скатерти за обедом?
– Обижаете. Мы и на газетке могём. За годы службы всякое бывало. И на скатертях, и на газетке, словом, где пир слаще…
– Тогда только в «Адли»! – перебил его Багрянский. – Там всем нам будет удобнее. Без скатертей. Точно.
– Отлично. Тогда вперед! – призвал Александр и решительно направился к выходу.
