Завтра посмотрю постоянныеинсталляции Дональда Джадда в бывших депо, новот уже завтра, а я не пошел, отправилсябез головного уборав середине дня, заблудился, и вскореперед глазами заплавали пятна, я вернулся в дом,внутреннее море[89] зеленое, пока глаза не привыкли,я прилег, и приснилось, что я его вижу, море.Вечером побреюсь, выпью глоток-другойс приятелемприятеля, но это было на прошлой неделе,и я отказался —мол, высота на меня все еще действует, давайтеувидимся чуть попозже, когда я к ней привыкну.Вчера смотрел фото вещей ДональдаДжадда в книге,которую держат в этом домике, и решил не ходить,пока не окончу поэму, которую перестал писать,но допишу. Что мне надо —это жилище внутри жилища, тогдая смогу вернуться в эту комнату отдохнувшим,посмотреть Джаддас приятелями приятелей, увидеть, как пятнышкикрови расцветают на шее, показывая,что я побрился вовремя, тогда как сейчася обрастаю бородой, но еще не оброс.Бритье – способ ритуально начать рабочий день,не перерезав себе горло, когда естьтакая возможность.«Мытье и бритвы – удел простофиль,мой удел – веснушки и колючая борода»[90],читая его, то и дело испытываешь смущение.Сегодня меня брила во снесестра милосердия, похожая на Фальконетти,моя койка стояла среди огромныхалюминиевых ящиков,которые я все еще рассчитываю увидеть,потом я побрилсянаяву и почувствовал, что выполнилдневную норму работы, обращенный спинойк будущему. Музей закрытпо воскресеньям и ночами, из которыхтвоя жизнь здесьи состоит, так что планируй посещениезадолго или просто ходи вокруг здания,где выставлены скульптуры Чемберленаиз раскрашенной и хромированной стали,лучше всегосмотреть на них сквозь свое отражение в окне;на картине Бастьен-Лепажа «Жанна д’Арк» (1879 г.)Жанна, слыша зов, в экстатическом забытьипротянула левую руку, точно ищет опоры,но пальцы рукивместо того, чтобы ухватиться за листья или ветку,растворяются в воздухе, и это для меняключевая деталь. Ее пальцыаккуратно помещены художникомна диагональной линии взорапарящего полупрозрачного ангела,чью бестелесность,как и двух ангелиц, он, по мнению критиков,не смог примиритьс реалистичным изображением будущейсвятой; его «неудача» с пальцами,поглощенными фоном, – распад пространства —напоминает мне фото, где люди тают,фото, позволяющее Марти измерить время,оставшееся до будущего, в котороммы смотрим фильм,только пальцы Жанны дематериализуетне отсутствие будущего, а присутствие: нельзявскочить от ткацкого станка так быстро,что опрокидываешь табуретку,и броситься к плоскостихолста, не ошарашив художника, нельзяуслышать голоса, которые краскабессильна изобразить,без того, чтобы это проявилось где-нибудь на теле.Но в нашем восприятии рука именно там,где перестает обозначать руку и становится краской,где уже не выглядит ни теплой,ни способной к действию,именно там она прикасается к материальномунастоящему, становится реальней скульптуры, ибоищет, нащупывает: Жанна всплываетна поверхность слишком быстро.
