Таким образом, мы видим, что в составе двух фронтов "западных", которые противостояли генералу Жукову, имелось 85 пехотных, 6 кавалерийских, 4 танковые, 2 механизированные дивизии, 6 механизированных бригад, 3214 танков и 4456 самолетов.
Одновременно с этим бросается в глаза недостаточность сил, входивших в состав Юго-Восточного фронта "западных" под командованием генерала Павлова. Их было значительно меньше, чем у Южного фронта тех же "западных". Несмотря на то, что он должен был выполнять как минимум не менее ответственные задачи. Но это, видимо, явилось следствием тех потерь, которые понес этот фронт по условиям игры к ее началу.
К исходу 8 августа генерал Жуков получил от руководства игры вводную, согласно которой, противник продолжал наступление на юге, создавая угрозу глубокому тылу войск его Юго-Западного фронта. Поэтому первоначальным его решением было ликвидировать эту опасность ударами по флангам и окружением наступавшей группировки. Во-вторых, он решил сорвать угрозу наступления противника на люблинско-львовском направлении. Одновременно с этим Жуков создал мощную группировку для того, чтобы нанести удар на главном направлении на Будапешт. Этот удар давал возможность расколоть общий фронт коалиции врага, изолировать силы основного противника от армии его союзников, то есть "юго-западных" (венгров) и "южных" (румын).
Для решения этой главной задачи фронт имел сильные резервы: конно-механизированную армию в составе механизированного и двух кавалерийских корпусов, а также отдельные механизированный, два стрелковых корпуса и танковую дивизию. Всего в ударной группировке получалось девятнадцать дивизий: шесть стрелковых, пять танковых, две моторизованных и шесть кавалерийских. Проводя частные операции на крыльях фронта, необходимо было сохранить эти резервы для главного удара.
Жуков с этой задачей справился отлично. Ликвидировав угрозу своим флангам, в период с 15 по 20 августа он перехватил инициативу у 'западных' и нанес в центре удар на Будапешт. Одновременно с этим войска правого крыла Юго-Западного фронта наносили вспомогательный удар на Краков, а левого, окружив войска "западных" восточнее Днестра, на Фокшаны, в Румынию. Правда, все эти три удара наносились в расходящихся направлениях, но выглядело это на картах красиво.
Окончательный исход игры зависел от решений, принятых сторонами 20 августа. Естественно, победившей стороной оказался Юго-Западный фронт 'восточных' под командованием генерала Жукова.
Таким образом, получилось так, что в целом по результатам обеих игр успеха достигала та сторона, войсками которой командовал Г.К. Жуков.
***
Вернемся снова к рассказу маршала Жукова.
В его описании явно ощущается одна нота. Недовольство Сталина и связанное с этим подавленное настроение военного командования. Причем, Жуков показывает недоумение его причинами. И старается передать беспредметность сталинского гнева, несколько сместив акценты на его недовольство работой Мерецкова. Но обратите внимание. Жесткое сталинское недовольство впервые, даже в его изложении, было высказано еще до начала командно-штабной игры. Более того. Здесь недвусмысленно описано резкое недовольство Сталина не конкретно Мерецковым, но явно всем высшим военным командованием. Вспомним описанный им эпизод выговора Сталина Тимошенко за преждевременно закрытое совещание. И ничем здесь пока Мерецков, вроде бы, еще не провинился.
Думаю, причину недовольства Сталина можно попробовать понять, присмотревшись к тому, о чем Жуков умолчал. И сопоставив его рассказы с теми странностями, связанными с проведением оперативно-стратегической игры, которые до сих пор заставляют исследователей удивляться.
То, что Жуков в своих мемуарах вообще не упомянул о второй игре, где "красные" одержали победу, в общем-то, понятно. Это было необходимым условием для того, чтобы создать впечатление, что недовольство Сталина имеет вполне понятное, житейское, так сказать, объяснение. Упомяни о второй игре и ее результатах, и причины недовольства Сталина оказываются за пределами этого объяснения. А так имеем готовую причину. Сталин от поражения "красных" впал в неконтролируемую ярость, под горячую руку подвернулся Мерецков, которого он почему-то невзлюбил, а потому обложил того "несколькими резкими замечаниями, о которых вспоминать не хочется".
А на самом деле мы видим, что Жукову "не хочется" вспоминать не только существо претензий Сталина к Мерецкову. Но и самое существо того, что произошло тогда на самом деле.