Так что, с большой долей вероятности, команда эта шла не от Сталина, а действительно, как было и сказано в телеграмме, от Тимошенко. И команда эта, повторю, была совершенно правильной в той обстановке. Просто в очередной уже раз она подтверждает представления высшего командования Красной Армии, что началу крупномасштабных действий немцев будет предшествовать, пусть небольшой, но всё же период локальных боевых действий.
Мы с вами уже слышали высказывание генерал-полковника Кирпоноса о том, что в начале войны у наших войск будет несколько дней на то, чтобы организовать оборону. И даже, возможно, сформировать какой-то кулак для нанесения контрудара.
Между прочим, высказывание это явилось не отвлеченным гаданием, а выражением некого устойчивого мнения. Ведь на этом уровне понимание того, каким должно быть начало войны, должно быть достаточно уверенным. Правильным или неправильным, это другой вопрос. Уверенным. Потому что понимание этого является одним из главных условий подготовки к будущей войне. И надо знать, к чему готовить войска на такой случай.
Но понимание это не вырабатывается у всякого высшего генерала как Бог на душу положит. Такое серьёзное обстоятельство никогда не отдаётся на откуп самодеятельным измышлениям. На такой случай всегда существует единственный и главный ориентир. Мнение начальства.
Здесь дело даже не в конформизме, хотя и эту причину нельзя так уж решительно отбрасывать. Дело в том, что подготовку к войне армия ведёт централизованно, по единому плану, ориентиры на который дают спускаемые сверху директивы. Как письменные, так и, что не менее важно, устные.
Понятно, в связи с этим, что сказанное генералом Кирпоносом не было неким экспромтом. Не было мыслью, пришедшей ему на ум внезапно, без связи с его общей позицией по этому вопросу. И конечно, это мнение не было скороспелым. Оно явилось продуктом имевшейся уже к этому времени некой теоретической среды. Созданной, ещё раз повторю, при безусловном влиянии сверху.
Иными словами, именно убеждение Тимошенко и Жукова в том, что этап приграничных боевых действий при участии ограниченных сил в начале войны всё-таки неизбежно будет, и служило ориентиром для их подчиненных. Уже при их отношении к этой проблеме.
Одновременно с этим мне хотелось бы предостеречь от скороспелых осуждений этой позиции. Не всё здесь так просто и однозначно. Об этом, впрочем, в настоящей работе уже было сказано, поэтому не будем повторяться.
И ещё одно. Если уж зашёл разговор о роли командования Красной Армии в формировании представлений у подчиненных им командующих о характере и сроках будущей войны, необходимо сказать ещё и о другой проблеме, не менее важной в рассматриваемой нами теме. В связи с этим предлагаю вспомнить эпизод, случившийся в эти же дни, и воспроизведённый в мемуарах Главного маршала авиации Голованова.
Голованов А.Е. "Дальняя бомбардировочная..."
"... Наступил июнь. Прошло более четырех месяцев после моего назначения, а я еще не был в Минске и не представился начальству. Начальник штаба все так же тактично и не один раз напоминал мне, что надо бы поехать туда, непременно представиться. Наконец, запросив разрешение, я поездом выехал в Минск. Там я прежде всего направился в штаб ВВС округа представиться командующему и начальнику штаба...
... Встреча с генералом Копцом состоялась, а генерал Павлов должен был приехать завтра со строящихся новых оборонительных рубежей. Полковник Худяков советовал задержаться до его приезда, а сегодня решить в штабе интересующие меня вопросы по работе тыла...
...В тот день я в двенадцать часов явился к командующему округом.
В кабинете за письменным столом сидел довольно массивного телосложения человек с бритой головой, со знаками различия генерала армии.
Павлов поздоровался со мной, спросил, почему так долго не приезжал в Минск, поинтересовался, что мне нужно, и сказал, что давно уже дал распоряжение, чтобы нас всем обеспечивали, так как об этом его просил Сталин. Только я начал отвечать на его вопросы, как он, перебив меня, внес предложение подчинить полк непосредственно ему. Я доложил, что таких вопросов не решаю.
- А мы сейчас позвоним товарищу Сталину. - Он снял трубку и заказал Москву.
Через несколько минут он уже разговаривал со Сталиным. Не успел он сказать, что звонит по поводу подчинения Голованова, который сейчас находится у него, как по его ответам я понял, что Сталин задает встречные вопросы.
- Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а моя разведка работает хорошо. Я еще раз проверю, но считаю это просто провокацией. Хорошо, товарищ Сталин... А как насчет Голованова? Ясно. [51]
Он положил трубку.
- Не в духе хозяин. Какая-то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредоточивают войска на нашей границе.
Я выжидательно молчал.
- Не хочет хозяин подчинить вас мне. Своих, говорит, дел у вас много. А зря.