23 июня: «день М» полностью

К потерям от воздействия противника явно относятся только пункты 1 и 4. Конкретный смысл п. 2 и 3 не ясен. Если танк «не сгорел в результате бомбардировок» и не «разбит и сгорел на поле боя» (п. 1), то по какой еще причине он «не вернулся с экипажами с поля боя после атаки»? Танк — это ведь не дальний бомбардировщик, который улетел в тыл врага и его никто больше не видел, танковый бой происходит на глазах тысяч людей… Чем п. 2 отличается от п. 1? Строго говоря, начиная с утра 22 июня все потери танков можно подвести под категорию «вышло из строя при выполнении боевой задачи», а после стремительного (в отдельные дни июля — по 150—200 км в день) отхода на восток все без исключения танки остались «на территории, занятой противником». Не следует забывать и о том, что отчет этот писался в конце июля 41-го, за сотни километров от места событий, в условиях, которые напрочь исключали возможность осмотра потерянных машин и проверки достоверности заявленных причин и причинок исчезновения трех сотен танков…

Вероятно, для того чтобы статистика потерь приобрела хоть какой-то внятный смысл, надо объединить п.п. 1 и 4 («боевые потери»), п.п. 2 и 3 («предположительно боевые»), п.п. 4—10 («без воздействия противника»). В таком случае вырисовывается следующая картина:

Итак, две трети танков, которые вечером 22 июня были вполне исправны, потеряны без воздействия противника.

В частности, 41 непробиваемый КВ из 63, имевшихся в наличии. Примечательно, что для объяснения причин потери 62 танков (а это танковая бригада по штатам осени 1941 года) не подошла ни одна из 10 лукавых формулировок. О них составители отчета просто умолчали.

Еще одним подтверждением того, что цифры в докладах и отчетах 41-го года следует проверять, а не просто доверять им с ходу, могут служить встречающиеся в этих отчетах совершенно фантастические сообщения о потерях противника:

«… В результате боевых действий 32-я танковая дивизия (4-й МК) с 22.6 по 14.7.41 г. в общей сложности уничтожила 113 танков, 96 противотанковых орудий, 463 мотоцикла, 4 легковые машины, 93 грузовые машины, 3 тягача, 8 самолетов, 80 орудий, 10 минометов, 3916 солдат и офицеров противника…

…10-я танковая дивизия уничтожила: танков — 128, противотанковых орудий — 198, пушек — 117, самолетов — 20, грузовых машин — 81, минометов — 26 и пехоты — до 2,5 тысячи человек…

…Итого за период с 22.6 по 10.7.41 г. частями 37-й танковой дивизии уничтожено: до 4 батальонов пехоты, 24 танка, 8 танкеток, 16 противотанковых орудий, 4 76-мм пушки, 44 транспортные машины, 19 мотоциклов, 20 самолетов, 1 бронемашина, 1 цистерна, 2 легковые машины, до дивизиона артиллерии…

…Войска 8-го мехкорпуса, без группы Н.К. Попеля, уничтожили 4 мотоциклетных и 5 пехотных батальонов, до 200 танков, более 100 орудий разных калибров, 9 самолетов и взяли в плен свыше 300 солдат и офицеров противника… Группа Н.К. Попеля в боях под Дубно уничтожила более 200 танков и до 5 батальонов пехоты противника…»

Итого три мехкорпуса Юго-Западного фронта (4-й МК, 8-й МК, 15-й МК) «уничтожили» за первые две недели войны (и это еще без учета «достижений» 8-й тд, 81-й мд, 212-й мд) 665 танков, 8 танкеток, 611 орудий и даже 48 самолетов противника. Фактически же в составе двух танковых дивизий вермахта (11-й и 16-й), с частями которых хотя бы теоретически могли встретиться 4-й, 8-й и 15-й мехкорпуса, было всего 289 танков. Их реальные безвозвратные потери к началу сентября (т.е. через два месяца после так называемого «танкового сражения на Западной Украине») составили:

— 39 танков (4 Pz-IV, 24 Pz-III, 10 Pz-II, 1 Pz.Bef) в 11-й танковой дивизии;

— 66 танков (10 Pz-IV, 36 Pz-III, 16 Pz-II, 4 Pz.Bef) в 16-й танковой дивизии. (10, стр. 206)