23 полностью

В это время подъехал автобус, какой-то квадратный бобик. На таких обычно возят крестьян на картошку (а еще покойников в гробу в заднем отсеке). Бобик подъехал почему-то задним ходом. Открылась дверь, и девушка в красном платье вошла в него. В этот же момент я оглянулся и непроизвольно ринулся к автобусу. За моей спиной прямо на меня бежала Соня в своей грязно-белой ночнушке, с вытянутыми вперед руками и с мерзким шипением. Я добежал до бобика и остановился в нерешительности перед открытой дверью. Больше всего на свете мне сейчас хотелось ринуться внутрь салона и крикнуть водителю, чтобы он жал на газ. А может, это простое совпадение, что девушка в красном платье зашла в автобус?!! Соня была уже совсем близко. Я поставил ногу на подножку автобуса и подался вперед, как вдруг почувствовал запах, который не забыть никогда в жизни. Это был все тот же приторно-гнилой запах земли, как и тогда, в том автобусе, на не найденной мною впоследствии улице в Столице. Тот же запах доносился из «Волги», перед самой поездкой в Васильков. Тогда от пападания в автобус и машину меня остановили сила воли и голос мамы. Теперь же меня гнал в этот же автобус (пусть он и другой по форме) страх надвигающейся беды. Но я осознал окончательно – входить внутрь нельзя. Иначе я больше никогда из него не выйду.

Я сделал движение назад, и в этот же момент меня схватила за руку костлявая кисть в красном рукаве:

– Добро пожаловать, – на меня прямо в упор уставились пустые глазницы девушки в красном платье. – Витя, тебе сюда, – девушка стала втягивать меня в автобус.

Сзади приближалось шипение Сони, похоже, я погиб. Я вспомнил маму. Она ведь не переживет мою смерть. Мамочка, прости меня. Я не сберег себя. Соня набежала сзади и вцепилась мне в шею, помогая безглазой затащить меня в автобус. Я изо всех сил ударил безглазую тварь металлической коробкой по лицу, коробка разлетелась на две части, из нее выпали блокнот, туго перевязанный сургучом, колбочки, волосы и пакетики. Одна из колбочек с красной жидкостью, похожей на кровь, разбилась о косяк автобусного проема, и ее содержимое прыснуло твари в красном платье прямо в лицо. Та тут же отпустила мою руку и шарахнулась внутрь автобуса. Похоже, жидкость попала и на Соню, по крайней мере, она громко зашипела и тоже отпрянула от меня.

Я стоял в какой-то мокрой дряни, вонючих порошках, земле и волосах. В нескольких метрах от меня громко шипела Соня, в глубине автобуса было тихо. Но все это, похоже, ненадолго. Я присел и схватил желтый блокнот, весь в крови и еще какой-то дряни, в другой руке у меня оставался прочитанный дневник Димки. Подбежав к изгороди забора, я перемахнул в чей-то заброшенный сад и побежал в сторону лесопосадки. Из содержимого жестяной коробки у меня теперь остался только блокнот. Но теперь я точно знал: именно здесь кроется ключ к разгадке всех происшествий.

Через час я стоял на столичной трассе и ловил попутную машину. Я возвращался в Васильков, чтобы посетить два места: квартиру Алисы и могилу Обухова.

15 апреля. Суббота

– Сколько с меня?

– А сколько не жалко, столько и давай, – водитель белого фургона ехидно улыбнулся. Я порылся в бумажнике и протянул ему пятерку (хотя пять гривен тоже было жалко).

– Спасибо, что подвезли.

Водитель разочарованно посмотрел на купюру и, сухо сказав «пока», захлопнул дверцу машины. От помощника народного депутата С., о чем я ему не преминул сообщить во время нашей короткой поездки, он явно ожидал получить больше. Но такова уж наша жизнь, от которой мы чаще получаем меньше, чем желаем.

Я вновь стоял перед автовокзалом Василькова, теперь он мне показался уже не таким уродливым, как в первый раз. Быть может, оттого, что светило солнце и было не так мерзко и холодно, как вчера. А может, и потому, что я уже знал, что меня ожидает в этом городке, и, по сравнению с ним, автовокзал действительно был не столь противен.