стовки рабочих. И это несмотря на то, что у союзников после
Первой мировой войны накопились огромные излишки оружия, ненужные им в таком объёме в условиях мирного времени (так, белым англичане поставили всего несколько десятков
танков, хотя имели их тысячи, и после войны им такое количество было совершенно излишним).
Подводя итоги, можно сказать, что помощь союзников
была крайне недостаточной, и не только по причинам их собственной истощённости после Первой мировой войны и по-слевоенного кризиса, а также сопротивления левых партий, демократической интеллигенции и рабочих. Когда Первая мировая война закончилась, а плоды её были поделены победите-лями, стремление белых возродить Российскую Империю уже
не отвечало интересам союзников. Что касается Антанты, то
можно согласиться с мнением уже цитированного современного историка А.В. Шмелёва: «Правящие круги союзнических
стран боялись большевизма, который представлял собой нечто
новое и неизведанное. Но они боялись и белых, которые представляли собой старое и слишком хорошо известное. Великая
единая Россия отпугивала очень многих (хотя некоторые видели в ней необходимый противовес Германии). Во внешней политике белых, проникнутой этой идеей, другие державы видели потенциальную опасность для себя»1.
Что же касается А.В. Колчака, то он, как и А.И. Деникин, твёрдо отстаивал национальные интересы, как он их понимал, и не допускал вмешательства иностранцев в наши внутренние
дела. Если проводить параллель с Францией 1940 года, то большевики, заключившие капитулянтский договор с Германией, выступают здесь в роли предателя Петэна, а белые и лично Колчак — в роли патриота де Голля, эмигрировавшего в Англию
(или что, тоже «британский агент»?) и объявившего о начале
Сопротивления с помощью английских и американских союзников. На первом месте для белых стояли единство и неделимость России. Это мы увидим наглядно из следующей главы.
1
88
Глава 4.
За единую неделимую
Россию: национальный
вопрос
В отличие от большевиков, демагогическим провозгла-шением «права наций на самоопределение» заложивших
бомбу замедленного действия под Россию, белые твёрдо отстаивали восстановление единой неделимой России в дореволюционных границах, признавая лишь независимость
Польши (признанную ещё Временным правительством в
марте 1917 г.) и соглашаясь предоставить внутреннее само-управление национальным окраинам. Это, в частности, выражалось в официальном заявлении министра иностранных
дел белой России С.Д. Сазонова представителям Антанты, сделанном в начале апреля 1919 г., что «помимо этнографической Польши, никакие вопросы не могут быть решены
без участия и согласия России»1. Главный боевой клич Белой армии: «За единую неделимую Россию!» — объединил
вокруг неё патриотические круги общества. И А.В. Колчак, и А.И. Деникин выступали горячими поборниками национального единства.
При этом они категорически отрицали идею
сложившимися
основном эсерами) приводили именно тот аргумент, что фе-деративные государства типа Германии и США сложились так
исторически из разрозненных территорий, и наоборот, исто-1 ГАРФ. Ф. р-200. Оп. 1. Д. 336. Л. 243.
89
рия не знает примеров обратной эволюции унитарного государства к федеративному1.
В 1919 г. встал вопрос о предоставлении финнами военной помощи Северо-Западной армии генерала Н.Н. Юденича
во взятии Петрограда, в обмен на признание белыми независимости Финляндии (
министра иностранных дел С.Д. Сазонова Верховный правитель адмирал А.В. Колчак начертал резолюцию: «Я не считаю
кого-либо правомочным высказаться по вопросу о признании
финляндской независимости до Всероссийского национального или народного собрания, а потому не могу уполномочить
Вас сделать какие-либо заявления по этому предмету от моего
имени. Адмирал Колчак. 8.III.1919»2.
Тем временем командующий Северной армией генерал
Е.К. Миллер сообщал 4 мая премьеру колчаковского правительства П.В. Вологодскому о «панфинской пропаганде» финнов в Карелии и опасался их стремления отторгнуть Карелию
