Постель оказалась не сильно широкой. Мы с Розой лежали почти вплотную, соприкасаясь бедрами и плечами. Мое сердце вновь взволнованно забилось, но я отбросил лишние переживания, сфокусировавшись на предстоящем освоении поисковой системы и просмотру новостей за последние… черт знает сколько сотен лет.
Однако моим планам не было суждено сбыться по двум причинам.
Сначала в ответ на мой запрос «биография Алины Разумовской» я получил следующее уведомление:
Для пользования информационной поисковой системой оплатите подписку.
Я слышал когда-то шутку про забаненных в гугле людях, но о том, что гугл станет платным, и помыслить не мог…
Вторая причина была менее удручающей, я бы даже сказал радостной.
Не успел я проверить свой банковский счет, как вдруг ощутил мягкую теплую ладошку Розы на своем животе. Подумал сначала, что она случайно меня задела, но рука поползла ниже, заставив меня покрыться мурашками. Она вдруг прижалась ко мне всем телом, а упругая грудь уперлась в мое плечо. Ее дыхание обожгло мне лицо.
– А ты очень интересный, Эндрю. – Ладошка легко проскользнула под резинку моих трусов… Черт! Я аж дышать перестал. Роза с легкой усмешкой спросила: – Ты ведь не станешь жаловаться на меня копам?
Не дождавшись ответа, она поцеловала меня в губы, и медленно, заставляя сердце замирать от каждого ее касания, устроилась на мне сверху.
А я, едва дыша, любовался ее шикарной грудью и крайне тупо улыбался…
Глава 4
Следственный изолятор номер 1 отдельной автономии в составе империи
Крайне омерзительный и очень протяжный скрип тюремной решетки привычно переполошил весь блок. Заключенные поговаривали, что двери так же скрипели с момента постройки здания еще до великой войны, и не смазывали их нарочно, чтобы социальные отбросы никогда не забывали свое место в социальной иерархии.
Гавел поморщился и повернулся на другой бок. Ему нужно было держать марку, поэтому он позволял себе не выскакивать из камеры на утренние проверки по первому требованию. Кара последовала незамедлительно. Мощный удар снес его на ледяной пол, а дополнительный пинок по почкам заставил пересмотреть взгляды на отношение к представителям правопорядка.
Здоровяк тут же вскочил на ноги и заложил руки за спину.
– Так-то лучше, – сплюнул на пол надзиратель по прозвищу Морячок. Половина обитателей тюрьмы боялась ветерана-садиста до мокрой постели, вторая ненавидела всеми фибрами души, и все как один мечтали о его скорой кончине. – Гавел, Гавел, Гавел, как же я рад видеть твою тощую задницу. А ведь ты говорил, что мы больше не встретимся.
– Я ошибался, гражданин надзиратель, – злобно процедил мусорщик. Он сам позабыл об этом садисте. По крайней мере, надеялся, что ему повезет не нарваться на него в первый же день. – Вы, как всегда, были правы.
– Жаль, недолгим было наше свидание. За тебя внесли залог, собирай манатки. – Морячок положил на плечо утяжеленную дубину. Точно такие же использовали имперские миротворцы при разгоне гражданских митингов. В тюрьмах они были запрещены, но Морячку никто не смел перечить. Многим казалось, что его побаивается даже начальник тюрьмы. – У тебя минута, Гавел, не заставляй меня ждать.
Гавел, завсегдатай камер временного содержания и изоляторов, прекрасно знал, что у него не больше тридцати секунд. Морячок всегда слыл шутником. Здоровяк рывком вытянул рюкзак из-под кровати и широким жестом ссыпал в него нехитрый скарб с тумбочки.
– Заключенный 24367 готов к освобождению! – четко отрапортовал он.
Не отыскав, к чему придраться, надзиратель снова сплюнул на пол и отключил заключенному и так урезанные протезы. Забирать руки у инвалида негуманно, но оставлять в полной боевой готовности потенциальные орудия жестокого убийства тоже не вариант. В системе безопасности содержались данные обо всех искусственных органах заключенных. Более того, система имела к ним прямой доступ, предоставленный корпорацией-изготовителем, и могла одним импульсом превратить добрую половину опасных парней в беспомощных обрубков.
Гавел прошагал за Морячком по хорошо знакомому маршруту, дождался внесения его в список вышедших под залог, а также разрешения на разблокировку имплантов. Он уже не первый десяток раз подвергался одинаковым процедурам и действовал практически на автомате. Наконец экран замигал зеленым, подтверждая право заключенного на свободу. За спиной с треском захлопнулась бронированная дверь, а спереди распахнулась другая.
Здоровяк провел ладонью по лысой голове. Первым делом он наведается к робо-парикмахеру и налепит на себя новый ирокез.
Вообще, Гавел ожидал, что его продержат взаперти долго. Судя по расспросам копов, в доках произошла перестрелка с жертвами среди легавых. Он, понятное дело, ничего об этом не знал, но побаивался, что из него сделают козла отпущения, чтобы не портить раскрываемость.
Вдохнув несвежий воздух, мусорщик злобно оскалился и вышел на унылую улицу. Он размял шею и потянулся за сигаретой.
