Копа вспоминает пьяную толпу, которая пробивалась через кухню на аллею на прошлой неделе. Одному из них удалось поджечь себя, когда он слишком близко подошел к духовке, где жарились дрозды. Было целое столпотворение, подожженные гости появлялись беспорядочно в переполненной комнате, в то время как персонал сражался, чтобы погасить пламя, а некоторые нарушители пытались украсть еду. Иногда Копа хочет быть мужчиной, чтобы иметь возможность попробовать более легкую профессию – возможно, легионера на Рейне, – и сражаться с немецкими рейдерами.
Говоря о рейдерах… Копа уходит на небольшой, окруженный стенами задний двор и проверяет, что никто не пробрался, чтобы украсть одну из глиняных амфор, уложенных на задней стене. Эти амфоры содержат запас вина из таверны. Каждые несколько часов Копа берет один из этих высоких кувшинов, вынимает пробку и выливает содержимое в нечто среднее между маленьким бочонком и огромным кувшином.
Танцующая девушка в греческой одежде и цветочном венке
Именно из этого сосуда вино доставляется клиентам, и на нем есть обнадеживающая надпись
Кто-то сигнализирует Копе об увеличившемся количестве проблем. У одного из столов собрались зеваки, и Сириска в ярости размахивает ореховым прутом, пытаясь дотянуться через толпу. Благодаря аргументам прута толпа расступается, и становится видно двух мужчин, которые жестоко борются на скамье, разбрасывая еду из чечевицы и красной фасоли по деревянной поверхности. Это обычное явление, и на такой случай у двери висит уведомление, на которое Копа указывает слегка ошеломленным комбатантам, прежде чем вышвырнуть их на улицу:
Клиенты внутри таверны уже вернулись к еде. Копа задумчиво сосет указательный палец, который попал между двумя головами, которые она только что жестоко ударила одну о другую, и решает, что обеденный аврал закончился. Теперь девочки справятся сами. Она сама хочет улизнуть, чтобы присмотреть специальный подарок на день рождения, который она организует для своего отца.
