Председатель КГБ Семичастный ценил своих разведчиков. Но между Семичастным и Сахаровским была большая разница в возрасте. Владимир Ефимович захотел посадить на это место более молодого человека.
Он перевел первым замом в разведку председателя Комитета госбезопасности Литвы генерал-майора Альфонсаса Бернардовича Рандакявичуса, бывшего секретаря республиканского ЦК комсомола, потом армейского политработника. Рандакявичуса производил приятное впечатление своей балтийской обходительностью, но не знал иностранных языков, поскольку окончил только в 1952 году трехгодичную Высшую партийную школу при ЦК ВКП(б), и не был сведущ в мировой политике. Так что через несколько лет его вернули в Вильнюс. В КГБ не вернули, место было занято, его сделали республиканским министром юстиции.
Неожиданно Семичастный предложил сделать начальником разведки Леонида Митрофановича Замятина, в то время работавшего в Министерстве иностранных дел (потом он стал генеральным директором ТАСС, заведующим отделом ЦК, вошел в ближайшее окружение Брежнева). Замятин был человеком энергичным, волевым и напористым. Как профессиональный дипломат, работавший за границей, разумеется, разбирался в иностранных делах.
Семичастный даже обговорил это назначение с Брежневым. Леонид Митрофанович Замятин рассказывал мне, что кое-кто из членов политбюро успел поздравить его с новым креслом. Но в мае 1967 года Семичастного поменяли на Андропова, и вопрос о смене начальника разведки отложили на несколько лет.
При Сахаровском разведка приняла участие в подготовке ввода советских войск в Чехословакию в 1968 году, чтобы помешать чехам и словакам установить в своей стране политическую демократию. По мнению Анатолия Сергеевича Черняева, который много лет проработал в международном отделе ЦК КПСС, решающую роль сыграла информация, поступавшая из Праги. Массированно и во все возрастающем масштабе она создавала впечатление, что в Чехословакии зреет предательство социализма.
В кампании дезинформации использовалась и пресса социалистических стран, на которую потом для убедительности ссылались советские газеты. В газете «Берлинер цайтунг» появилось сообщение о том, что в Праге обнаружены восемь американских танков.
«Это «сообщение, – писал тогдашний начальник разведки ГДР генерал Маркус Вольф, – было подсунуто редакции советской стороной без нашего ведома. В действительности в Праге проводились натурные съемки фильма “Ремагенский мост”. Танков не было, была кучка статистов в американской форме. Тогда я интерпретировал столь несерьезную акцию как признак неуверенности Москвы. Западные собеседники спрашивали меня напрямик: не следует ли предположить, что “утка” с танками задумана как алиби на случай советской интервенции? Такую возможность я посчитал абсурдом, ребячеством».
История с мнимыми американскими танками – лишь один пример неуклюжей работы службы дезинформации КГБ, которая пыталась доказать, что происходящее в Чехословакии – это результат действий западных спецслужб, и что армии НАТО уже готовы войти на территорию страны.
Оперативную группу КГБ, составленную из офицеров различных управлений, во время вторжения в Чехословакию возглавил генерал Георгий Карпович Цинев, начальник главного управления контрразведки. Он расположился в советском посольстве в Праге и постоянно разговаривал с Андроповым по ВЧ – узел правительственной междугородней связи оперативно развернули в посольском подвале.
Для Андропова «пражская весна» – попытка чехов и словаков построить «социализм с человеческим лицом» – была повторением венгерских событий. Действовать следовало быстро и жестко. Андропов был инициатором самых жестких и репрессивных мер, писал помощник Брежнева по международным делам Андрей Михайлович Александров-Агентов. В Чехословакии Андропов сделал ставку на быстрый шоковый эффект, надеясь испугать чехов, но разведка промахнулась: ввод войск ничего не решил.
Один из членов дубчековского руководства Зденек Млынарж позднее во всех деталях описал августовский день 1968 года, когда советские солдаты с оружием в руках вошли в здание ЦК компартии Чехословакии. И он думал: да это же те самые солдаты, которых ты с восторгом встречал в мае 1945 года! Это они сейчас нацелят на тебя свои автоматы. И он сразу вспомнил, как во время Второй мировой войны немецкие патрули прочесывали Прагу. С этой минуты для него исчезла разница между теми и этими солдатами – все они были оккупантами…
Народ – за малым исключением – не оказал вооруженного сопротивления, но и не захотел сотрудничать с оккупационными войсками. Отказались санкционировать ввод войск и руководители страны во главе с Александром Дубчеком.
Начальник разведки Сахаровский находился в Москве. Всю ночь, пока шел ввод войск, он находился в своем кабинете на Лубянке.
– Можно ли считать, что первоначальный сценарий отпал? – спросил его по телефону Валентин Фалин, которому Громыко поручил следить за развитием событий.
