Он снова стал видеть сны с разными адекватными и не очень сюжетами в которых к своей радости видел не войну, а различные странные картины с участием Залии, ничего эротического или даже близкого к этому, всё было путанным, скомканным, но даже немного радостным, и когда Андрей проснулся после ряда своих операций и извлечения информации из мозга он даже не мог вспомнить что конкретно ему снилось.
Целый день после пробуждения он пробыл в одиночестве и почти поддался отчаянию, но на завтра пришёл Сакари и с присущей ему весёлостью рассказал:
— Оказывается когда тебе копировали мозги у нас в ФинКорпе, пускали слишком сильные токи и повредили что-то там в лобных долях, поэтому на тебя больше не могут действовать препараты для коррекции поведения, ты знал?
— Да, заметил, — зачем-то подмигнул Андрей своему знакомому
— В общем ты теперь неуправляемый, — засмеялся бывший подданный земель Дойтеров и ткнул Андрея в плечо, тот почувствовал боль по всему телу, но не подал виду, чтобы не заставлять человека, который ведёт себя как друг, переживать за доставленные неудобства.
Восстановление Андрея шло даже опережая прогнозы медиков, они правда, ничего конкретного никогда не говорили, а когда пилот Кальмара спрашивал их напрямую, отвечали что-то вроде: “Посмотрим”, “Может быть несколько месяцев”, “Как у организма будет получаться”. Поэтому весь первый месяц заживления ран космонавт ориентировался на сроки которые ему обозначил самый первый врач встретившийся ему в Южных Королевствах. За этот период его никто не беспокоил, разве что, время от времени, наведывался Сакари рассказывая про обстановку за стенами больничного комплекса. В своих рассказах он часто излагал Андрею недоумение по поводу состояния войск ЮК, о том, что ему не доверяют почти никакой информации, а техники он ни то что не видел, он даже нигде не может ознакомиться со списком и характеристиками.
— Как они тогда собираются побеждать, что вообще нужно делать, нападать или обороняться? Нас сюда позвали как людей имеющих хоть какой-то боевой опыт, но мы сидим и маемся какой-то херней, — весьма эмоционально сообщал Сакари Андрею.
— Сакари, тебе никто не говорил, что ты и твои люди здесь нужны как боевая единица, да, вы вошли в мою личную гвардию, — очень вежливо и тише чем нужно, произнёс возникший в дверях палаты Шари, — но куда ещё вас девать? Главной вашей целью было доставить сюда Борисова.
Сакари в свою очередь немного опешил, Андрею показалось, что на его щеках был лёгкий румянец, только не от застенчивости, а от злости и раздражения, что его застали за таким неприличным делом как жалобы и в какой-то степени, даже неблагодарность.
— Потому что я не привык сидеть и всё, я не робот и среди моих людей таких нет, чтобы мы спокойно пребывали в режиме ожидания, пока нам не дадут команду.
— Андрей, чем мы можем его занять? — лицо Шари не выражало ничего кроме доброты.
Пилота Кальмара, в свою очередь, это автоматически настораживало.
— Без понятия, вам нужно сузить рамки, потому что я не понимаю: занять в военном плане или как? Если в военном, то тоже — всё зависит от целей.
— Ну действительно, — сказал Шари зачем-то глядя вверх, а потом снова посмотрел на Андрея, — вообще я пришёл сказать, что ты завтра можешь покинуть больницу, переедешь в Метиеф, завтра решим будешь жить в отдельной квартире или у меня в доме, в резиденции. Сразу скажу — решать не тебе, просто подумаем как безопаснее.
— Понятно, — ответил Борисов не особенно вникая в слова своего начальника.
Потом состоялся не самый содержательный разговор о не самых важных вещах, скорее из вежливости, чем из желания или практической нужности, а сразу после Шари ушёл.
Андрей встал с кровати на которой сидел всё это время и предложил Сакари куда-нибудь пройтись, раз у него никаких дел нет. Борисов теперь наслаждался каждым шагом, заново начав ценить такую простою вещь как здоровые ступни и суставы. Медики часто напоминали ему о том, что нагрузки сейчас должны быть крайней ограничены, как минимум один месяц он не должен ходить более пяти тысяч шагов в день, но Андрей и сам не стремился нарушать предписания врачей, теперь он относился с особой бережливостью к восстановленным рукам и ногам. И был больше всех настроен восстановить их в лучшем виде. Сакари уехал, пилот Кальмара отправился в палату где с ощущением полного душевного спокойствия заснул, а с утра у него в палате появились двое людей, мужчина и женщина в чёрных одеждах, в таких же их встречали по прибытии в эту страну.
— Если вам есть что собрать, то собирайтесь и выезжаем в резиденцию Шари, было решено поселить вас там, — сообщила женщина глядя в глаза Андрею.
Она хоть и стояла с вытянутой спиной, как и её спутник, но голос, выражение и взгляд были лишены какого-то официоза. Андрей сообщил им, что собирать ему тут нечего, кроме предметов гигиены, но теперь уже солдат-мужчина сказал, что в резиденции он получит всё новое.