— В нашем городе всё есть. Полно всего и всякого,— продолжил Чучо Флорес.— Фабрики, сборочные цеха, безработицы — считаные проценты, один из самых низких показателей в Мексике, кокаиновый картель, постоянный приток рабочей силы из других мест, эмигранты из Центральной Америки, проект развития, который вечно отстает от прироста населения, у нас есть деньги — но и бедных много, у нас есть воображение и бюрократия, преступность и желание работать в мире. Одного только у нас нет…
Нефти. Но Фейт не сказал это вслух.
— Так чего же у вас нет? — спросил он.
— Времени,— ответил Чучо.— Времени, блядь, не хватает.
Интересно, для чего им время нужно. Чтобы этот дерьмовый городишко, наполовину заброшенное кладбище, наполовину свалка, превратился во что-то типа Детройта? Некоторое время они молчали. Потом Чучо вытащил из кармана пиджака карандаш и блокнот и принялся рисовать женские лица. Рисовал он очень быстро, полностью погрузившись в свое дело, и, как показалось Фейту, довольно талантливо, словно бы до того, как Флорес превратился в спортивного журналиста, он учился живописи и провел много часов, делая зарисовки с натуры. Ни одна нарисованная им женщина не улыбалась. У некоторых были закрыты глаза. Попадались там лица старух, которые смотрели по сторонам, словно бы ждали, что их кто-то окликнет по имени. И ни одна не была красивой.
— У тебя талант,— сказал Фейт, пока Чучо заканчивал седьмой портрет.
— Да ну, ерунда,— отозвался мексиканец.
Говорить дальше о таланте Чучо Фейт постеснялся, поэтому спросил об убитых.
— Большинство работало в сборочных цехах. Молоденькие, длинноволосые девушки. Но это не то чтобы почерк убийцы, в Санта-Тереса практически все девушки носят длинные волосы.
— Убийца один? — спросил Фейт.
— Так говорят,— ответил Чучо Флорес, не переставая рисовать.— Кое-кого задержали. Некоторые убийства раскрыли. Но легенда такова, что убийца один и его не поймать.
— А сколько убитых?
— Не знаю,— признался Чучо Флорес,— но много, больше двухсот.
Фейт все смотрел, как мексиканец начинает набрасывать девятый портрет.
— Для одного человека многовато,— сказал он.
— То-то и оно, дружище, слишком много даже для убийцы-мексиканца.
— А как их убивают?
— Тоже не очень понятно. Они исчезают. Растворяются в воздухе: прям раз — и нету ее. А потом в пустыне обнаруживают трупы.
