В августе 1995 года нашли тела шести женщин, Флорита Альмада появилась на телевидении Соноры во второй раз, а два полицейских из Тусона приехали в Санта-Тереса задать несколько вопросов. Эти последние встретились со служащими консульства Куртом А. Бэнксом и Диком Хендерсоном — консул в это время отправился отдыхать на свое ранчо в Сэйдж, Калифорния (на самом деле, то было совсем не ранчо, а халупа из гнилого дерева), с другой стороны от индейской резервации Ла-Рамона; а жена его отдыхала несколько месяцев в доме своей сестры в Эскондидо, рядом с Сан-Диего. При халупе раньше имелись земли, но земли продал отец Конана Митчелла, так что теперь тот владел всего-то тысячей квадратных метров заросшего сада, в котором посвящал себя охоте на полевых мышей, постреливая из «ремингтона 870 Вингмастера», чтению романов про ковбоев и просмотру порнографических фильмов. Устав от такого отдыха, он садился в машину и ехал в Сейдж, где старые посетители местного бара знали его еще с детства. Временами Конан Митчелл смотрел на этих старичков и думал: нет, никак не возможно, чтобы они помнили его еще ребенком, ведь некоторые из них ненамного его старше. Однако старики поправляли свои вставные челюсти и вспоминали шалости маленького Эйба Митчелла так, словно он озорничал сейчас у них перед глазами, и Конану не оставалось ничего больше, чем делать вид, что это смешно. По правде говоря, он не слишком хорошо помнил детство. Только отца и старшего брата, иногда вспоминал страшные ливни, вот только дожди эти шли не в Сейдже, а где-то в другом месте, где он когда-то жил. С детства его мучил страх перед молниями — как попадет в тебя, так одна головешка и останется, но об этом он рассказывал только жене и некоторым друзьям. По правде говоря, Конан Митчелл был неразговорчив. Именно поэтому ему так нравилась жизнь в Мексике, где он завел две небольшие транспортные компании. Мексиканцы не прочь поболтать, но не с вышестоящими и тем более не с американцами. Во всяком случае, так он думал (и бог его знает, как ему удалось прийти к такому выводу), и потому к югу от границы Конан чувствовал себя совершенно спокойно. Время от времени — и всегда по настоянию супруги — он, смирившись, проводил сезон в Калифорнии или в Аризоне. Первые несколько дней непривычная обстановка его не мучила. А вот через две недели терпение кончалось (он не мог более выносить шум, обращенный к нему и требующий ответов), и он уезжал в Сейдж и запирался в старой хижине. Когда полицейские из Тусона приехали в Санта-Тереса, Конана там не было уже недели три; впрочем, полицейские поблагодарили за это судьбу: они немало слышали о его служебной несостоятельности. Хендерсон и Бэнкс выступили в роли их чичероне. Полицейские объездили город, побывали в барах и дискотеках, их представили Педро Негрете, с которым они имели долгую беседу касательно наркотрафика, встретились с судебными полицейскими Ортисом Ребольедо и Хуаном де Дьос Мартинесом, поговорили с двумя судмедэкспертами из городского морга, изучили несколько досье на неопознанных жертв, найденных в пустыне, заглянули в бордель «Внутренние дела», где переспали с лучшими шлюхами. А потом как приехали, так и уехали.
