Первая лекция Альберта Кесслера в Университете Санта-Тереса снискала такой головокружительный успех у публики, что и старожилы не помнили, когда такое случалось в прошлый раз. За исключением двух давних случаев (выступление кандидата от ИРП в президенты и выступление избранного президента), университетский амфитеатр на полторы тысячи мест никогда еще не забивался полностью. По самым скромным подсчетам, послушать Кесслера пришли более трех тысяч человек. Это стало событием в социальной жизни — любой хоть что-то из себя представляющий человек в Санта-Тереса хотел познакомиться, быть представленным такому знаменитому гостю или, по крайней мере, увидеть его вблизи; это было событием политической жизни — самые упертые группы оппозиции замолкли или вели себя скромнее, причем притихли даже самые горластые, и даже феминистки и объединения родственников похищенных женщин и девочек решили посмотреть на это научное чудо — чудо человеческого разума, примененного к делу современным Шерлоком Холмсом.
Заявление Хааса, в котором он обвинял братьев Урибе, напечатали все шесть газет, что отправили своих журналистов в тюрьму Санта-Тереса. Пять из них, до того как вывести это в новости, показали его полиции, которая, как и крупные газеты Мексики, громко заявила, что обвинение ни на чем не основано. Также позвонили в дом Урибе и поговорили с их родственниками, и те сказали, что Антонио и Даниэль уехали: или уже не живут в Мексике или переехали в столицу, где учились в одном из университетов. Журналистка из «Независимой газеты Финикса» Мэри-Сью Браво даже разжилась адресом отца Даниэля Урибе и попыталась взять у него интервью — но все ее попытки окончились ничем. Хоакин Урибе был постоянно занят: он то уезжал из города, то только что вышел. Пока Мэри-Сью Браво сидела в Санта-Тереса, она случайно пересеклась в городе с журналистом «Раса Грин-Вэлли», который единственный из всех репортеров, присутствовавших на пресс-конференции Хааса, не напечатал опровержения полиции, рискуя тем самым получить иск от семейства Урибе и от официальных учреждений Соноры, которые занимались делом. Мэри-Сью Браво увидела его через окно недорогого ресторана в районе Мадеро, где журналист «Вэлли» обедал. Обедал, надо сказать, не один: рядом сидел крепкого сложения чувак, похожий, по мнению Мэри-Сью, на полицейского. Поначалу журналистка не придала этому значения и пошла себе дальше, но буквально через несколько метров ее охватило предчувствие, и она вернулась. Журналист «Вэлли» сидел уже один и с аппетитом поедал чилакиль. Они поздоровались, и журналистка спросила, может ли она присесть. Конечно, ответил тот. Мэри-Сью заказала кока-колу лайт и некоторое время они проговорили о Хаасе и избегающем встреч семействе Урибе. Потом репортер «Вэлли» оплатил свой счет и ушел, оставив Мэри-Сью в одиночестве в ресторане, полном чуваков, которые, как и журналист, походили на трудяг и нелегальных эмигрантов.
