2666 полностью

Чего я хочу от вас? — сказала депутат. Я хочу, чтобы вы об этом написали, чтобы и дальше писали об этом. Я читала ваши статьи. Они хороши, но вы часто попадаете не в цель, а в молоко. Я же хочу, чтобы вы попали в цель — в человеческую плоть, в наглое безнаказанное мясо — а не в тень. Я хочу, чтобы вы поехали в Санта-Тереса и вдохнули ее воздух. Я хочу, чтобы вы принюхались и укусили. Поначалу я не знала, что такое Санта-Тереса. У меня, конечно, как и у всех, было самое общее представление, но думаю, после четвертого приезда я достаточно познакомилась с городом и пустыней. И я до сих пор не могу выкинуть их из головы. Я знаю имена всех этих людей — ну, почти всех. Знаю о нелегальном бизнесе. Но не могу пойти в мексиканскую полицию. В генпрокуратуре скажут, что я рехнулась. Также я не могу отдать материалы полиции гринго. Это, в конце концов, вопрос патриотизма, нравится это кому-то или нет (тут я сама буду первая), я — мексиканка. И вдобавок мексиканский депутат. Мы ввяжемся в бой, как всегда, или вместе утонем. Есть люди, которым я не хочу причинять вред, и есть такие, которым я точно наврежу. И хорошо, потому что времена меняются и ИРП тоже должна измениться. Так что мне остается только обратиться к прессе. Возможно, потому, что я сама работала журналисткой, мое уважение к некоторым из вас непоколебимо. Кроме того, хотя в системе полно дефектов, по крайней мере у нас есть свобода слова, и это в ИРП почти всегда уважали. Я сказала — почти всегда, не надо на меня так удивленно смотреть. Здесь можно что угодно опубликовать — и никаких проблем не будет. В конце концов, давайте не будем об этом спорить, ладно? Вы опубликовали роман на тему политики, где только и делаете, что разливаете говно, причем безо всякой причины, и с вами ничего не случилось, правда? Его не запретили и не потребовали запретить. Это мой первый роман, сказал Серхио, и он очень плох. Вы его читали? Да, читала, я прочитала все, что вы написали. Он очень плох, повторил Серхио, и потом сказал: здесь не запрещают, но и не читают, а вот пресса — другое дело. Газеты тут читают, это точно. Во всяком случае, заголовки читают. И, помолчав, добавил: а что с Лойя? Лойя умер, ответила депутатша. Нет, его не убили и не похитили. Он просто умер. У него был рак, но никто об этом не знал. Он был очень скрытным. Сейчас его частное агентство возглавляет другой человек, а может, его уже вообще не существует, возможно, сейчас там уже консалтингом занимаются. Я понятия об этом не имею. Перед смертью Лойя передал мне все папки с делом Келли. То, что передать не мог, уничтожил. Я почувствовала, что-то не так, но он предпочел молчать. Уехал в Соединенные Штаты, в клинику в Сиэтле, протянул три месяца и умер. Странный был человек. Я только раз была у него дома — он жил один в квартире в районе Наполес. Снаружи это все выглядело обычно, всё как у всех, обычное жилье среднего класса, но внутри — о, внутри там все было по-другому, я даже не знаю, как это описать: это был сам Лойя, зеркало Лойя или автопортрет Лойя, но автопортрет незаконченный. У него было много дисков и альбомов по искусству. Двери бронированные. В золотой рамке стояла фотография женщины — дань некоторой сентиментальности. Кухня вся отремонтированная, большая, с кучей техники и прочего, чем пользуются профессиональные повара. Узнав, что ему немного осталось жить, он позвонил мне из Сиэтла и попрощался на свой манер. Помню, я его спросила, не страшно ли ему? Не знаю, зачем я задала такой вопрос. Он ответил мне вопросом на вопрос. Спросил, не боюсь ли я. Нет, ответила я, не боюсь. Тогда я тоже не боюсь, сказал он. А сейчас я хочу, чтобы вы использовали все материалы, что мы с Лойя собрали, и разбередили это осиное гнездо. Естественно, вы будете не один. Я всегда буду рядом, даже если вы меня не будете видеть,— я помогу вам всегда, когда это потребуется.

Последнее дело 1997 года очень походило на предпоследнее: только вместо того, чтобы найти пакет с трупом на западном конце города, его нашли на восточном, на грунтовой дороге, которая шла, скажем так, параллельно границе, а потом раздваивалась и терялась, упираясь в горы и ущелья. Жертва, как сказали судмедэксперты, была уже давно мертва. Возраст — примерно восемнадцать лет, рост: метр пятьдесят восемь — метр шестьдесят. Тело лежало полностью обнаженное, но в пакете нашли пару туфель на высоком каблуке, кожаных, хорошего качества, поэтому решили, что это, наверное, шлюха. Также нашли белые трусы танга. Это дело, как и предыдущее, закрыли через три дня — да и следствие вели без особой охоты. Рождественские праздники прошли в Санта-Тереса как обычно. Веселились на посада, разбивали пиньяты, пили текилу и пиво. Даже на самых бедных улицах люди смеялись. На некоторых улицах царил мрак, они походили на черные дыры, так что смех, доносившийся непонятно откуда, казался единственным знаком, единственным маяком, который помогал местным и чужакам не потеряться во тьме.

Часть об Арчимбольди