Первая причина: Ханс увидел его в библиотеке, смахивая метелкой пыль с книг, увидел с высоты передвижной лесенки: племянник спал, посапывая и похрапывая, говоря сам с собой, но не целыми фразами, как это часто делала милая Лотте, а односложно, обрывками слов, частицами ругательств, зло — словно бы во сне кто-то пытался его убить. Ханс также прочитал названия книг, которые читал Хуго. По большей части то были сочинения по истории, и логично было бы предположить, что племянник барона любил историю и интересовался ей,— поначалу это показалось юному Райтеру отвратительным. Целую ночь сидеть с коньяком и сигарой над книжками по истории. Отвратительно, фу. Но тут же возникал вопрос: а что тут скрывать-то? Также он слышал слова племянника, когда любой самый малый шум (шебуршение мыши или мягкий шорох кожаного переплета книги, которую ставили обратно на полку) будил его: и тогда в них слышалось полнейшее замешательство, словно бы сдвинулась мировая ось, именно что замешательство, но не влюбленного, а страдающего человека, подающего голос из ловушки, в которую угодил.
Вторая причина была еще более веской. Юный Ханс Райтер носил чемоданы за Хуго Хальдером всякий раз, когда тот решал быстро покинуть загородный дом из-за неожиданного визита кузины. От загородного дома к станции в Селе Говорливых Девочек вели две дороги. Одна, подлиннее, шла через Деревню Свиней и через Деревню Яйца и время от времени прижималась к обрывам и морю. Другая (гораздо короче) превращалась в тропку, что разделяла надвое огромный лес из дубов, буков и тополей и вновь возникала в окрестностях Села Говорливых Девочек рядом с заброшенной фабрикой маринадов, что стояла совсем недалеко от станции.
Вот такая вот картина: Хуго Хальдер идет первым, за ним — Ханс Райтер, в руке у Хуго шляпа, он внимательно рассматривает листвяную кровлю леса, темное брюхо, по которому перебегают и перелетают таинственные животные и птицы, имен которых он не знает. За ним в десяти метрах следует Ханс Райтер с чемоданом племянника барона — чемодан очень тяжелый, и он время от времени перекладывает его из одной руки в другую. Вдруг оба слышат рык кабана — во всяком случае, они думают, что это именно кабан. А может, это вовсе и просто собака. Или они слышат далекий рев двигателя машины, который вот-вот выйдет из строя. Эти две последние гипотезы не слишком правдоподобны, однако в жизни все возможно. Так что оба молча ускоряют шаг, и вдруг Ханс Райтер спотыкается и падает вместе с чемоданом, который открывается, и все его содержимое разлетается по темной тропе, ведущей через темный лес. Вываливается одежда Хуго Хальдера — тот не заметил, что его спутник упал, и продолжает идти себе по дорожке,— а юный Ханс Райтер видит серебряные приборы, канделябры, лаковые деревянные шкатулки, забытые медальоны, собранные по многочисленным покоям загородного дома; и все это баронов племянник заложит или спустит по смешным ценам в Берлине.
Естественно, Хуго Хальдер был в курсе, что Ханс Райтер его раскусил, и это только способствовало сближению с юным слугой. Первый раз это почувствовалось тем же вечером, когда Райтер донес чемодан до станции. Прощаясь, Хальдер вложил ему в руку несколько монет чаевых (это был первый раз, когда Хуго дал Хансу деньги, и первый раз, когда Ханс Райтер получил какие-то деньги помимо грошей, составлявших его мизерную зарплату). В следующий свой приезд в загородный дом Хуго подарил мальчику свитер. Сказал, что этот свитер стал ему мал после того, как он немного поправился (а вот это трудно было заметить). Одним словом, Ханс Райтер перестал быть невидимкой, и его присутствие привлекло чье-то благосклонное внимание.
Временами, сидя в библиотеке за книгой или делая вид, что читает историческую литературу, Хальдер посылал за Райтером, с которым стал заводить все более продолжительные беседы. Поначалу он расспрашивал его об остальных слугах. Хотел знать, что о нем думают, не мешает ли им его присутствие, о том, как к нему относятся, вдруг там кто-то затаил неприязнь. Потом настало время монологов. Хальдер рассказывал о своей жизни, о покойной матери, о своем дяде-бароне, о единственной кузине — этой недоступной и бесстыжей девчонке, об искушениях, на которые так щедр Берлин, город, который он любил, а тот лишь заставлял его бессчетное количество раз страдать, и как страдать — невыносимо, остро; о своих нервах и всегда близком нервическом срыве.
Потом он захотел, чтобы Ханс Райтер рассказал ему в свою очередь о своей жизни: чем он занимается? А чем хочет заниматься? Какие у него мечты? И что, как он считает, ждет его в будущем?
