– На этом мы и расстались, – подытожила Марина. – Что скажешь?
– У нас с тобой какие условия?
– Ты договариваешься со своим ненаглядным Дынчиком, он тебе в память о золотой студенческой юности называет сумму, мы на неё накидываем триста тысяч и я озвучиваю её Барсукову. После одобрения, получаем «тенге» и делим улов. Всё.
– По-братски или поровну?
– Уху сварим!.. Конечно поровну.
– А техпаспорта на здания есть?
– Да, они в машине у меня лежат, их Чиполлино в БТИ заказывал.
– Только я опасаюсь, что Дынчик с нами без решения суда разговаривать не будет.
– Да ну брось, мне кажется у него всё налажено. Он сам либо решение суда, либо акт ввода в эксплуатацию подготовит. Он «тити-мити» любит больше чем тити.
– Я вот только не пойму, зачем я тебе нужен? Ты же сама всё можешь сделать.
– Конфликт у меня с этим Козлевичем жёсткий, – выдохнула Марина, – Было дело… В общем, пока он на этом месте сидит, мне туда заходить нельзя. Я могу вести переговоры только через посредника, а посредник себе на ровном месте ещё пятьдесят процентов накрутит. Барсук увидит эту астрономическую сумму – точно к другим людям обратиться за помощью, ему же туда ещё и свой интерес заложить нужно. Короче, с партнёром надёжней.
– Да… Хороший партнёр нынче на вес золота.
– Только всё это нужно очень быстро сделать, пока у барсучьего хореографа планы не поменялись. Всё, полетели свиристели!
* * *
Нет никаких сомнений, что однокурсник Фёдора по прозвищу «Дынчик» благодаря исключительно умственным качествам в свои 26 лет получил престижную должность – руководитель Управления регистрационной службы сделок с недвижимостью. «Мажорчик на хлебном месте» – современная классика. Золотая молодёжь отдыхает в Монте-Карло, потому что работает в России. Отец – дирижёр, генерал-майор военно-оркестровой службы. Старший брат – владелец завода по производству мороженого на полуострове Таймыр. Мать – хозяйка сети соляриев в Мурманской области. Тёщенька – народный избранник, депутат от станицы Старонижестеблиевская. Младшая сестра на лекции в институт приходит с телохранителем.
С начала девяностых под бесшумную раздачу «своим людям» государственных фабрик и заводов, гектаров полей и недр средства массовой информации одно громче другого лили тонны грязи на большевиков, коммунистическую партию и на революционное прошлое страны. Но, глядя на подобные благополучные, холеные, блестящие на солнце глянцем семьи, на классовую пропасть между современным жульём и бюджетниками, можно было понять юного соотечественника времён 1917 года, яростно пускающего в окно дворянского гнёздышка булыжник, выдернутый мозолистой рукой из обледенелой петроградской мостовой.
