Посадка в Секвои-3, такой позывной был у авиабазы, чем-то напоминала приземление на палубу авианосца со всеми вытекающими трагическими последствиями в случае неудачи. В котлован, как называли ВПП летчики, садились только истребители-перехватчики и легкие самолеты военно-транспортной авиации, которые были модернизированы и дооснащены специальными приспособлениями, позволяющими быстро гасить высокую посадочную скорость. Тяжелые машины не могли совершить посадку, так как нестандартная глиссада, обусловленная рельефом местности, диктовала высокую посадочную скорость, которая снижалась до необходимых значений только в конце короткой полосы, и в случае удачного приземления на пробег тяжелого самолета не оставалось ни места, ни времени – борт неминуемо таранил бетонный периметр авиабазы. Случалось, что даже дооборудованные истребители, пилотируемые опытными пилотами, разрывали все сетки – ловушки, помогающие остановить самолет, выкатившейся за пределы ВПП, не успевая затормозить, проламывали забор и превращались в груду исковерканного металла. Там за пределами бетонной стены погибшие деревья хранят помять об этих катастрофах.
–Товарищ, подполковник, радостно влетел на СКП, лейтенант-метеоролог Николай Травкин. Его румяное молодое лицо светилось радостью. – Есть погода, туман рассеивается, через полчаса можно начинать полеты!
– Спасибо, лейтенант, за хорошую новость! – подполковник Игнатов облегченное вздохнул. – Теперь можно докладывать начальству. Олег потянулся к трубке, но зуммер спецсвязи опередил его. «Легки на помине, порадую штабистов!» – радостно подумал Олег и взял телефон. Хмурая гримаса тревоги сошла с лица, морщинки разгладились, щеки покрыл румянец. Впереди была напряженная, ответственная, но горячо любимая работа.
Разговор был непродолжительным, но потому как напряглись мускулы, и посерело лицо руководителя полетов, все собравшиеся на стартовом командном пункте поняли, что произошло что-то серьезное. Всматриваясь в лицо командира, офицеры пытались понять, причину перемены настроения их начальника, почему вдруг исчез задорный румянец руководителя полетов, почему потемнело лицо, превратившись в безжизненную маску, почему вдруг разом потухли глаза, еще недавно сияющие радостным блеском.
Положив телефон, подполковник ощутил неимоверную тяжесть во всем теле, предчувствие неминуемой беды щемящей тоской сдавило сердце, заставив его усиленно сокращаться, стало трудно дышать. С трудом взяв себя в руки, Игнатов приступил к работе. Звонил сам командарм, генерал – лейтенант Старинов, приказ был однозначным и требовал немедленного исполнения.
– Двойку и восьмерку в ангар, остальные самолеты зачехлить. Связаться с райцентром, предупредить больницу, пожарные и санитарные машины к полосе. У нас чрезвычайная ситуация. Полетам отбой!
Тревожное известие сделало всех мрачными и серьезными, даже у молоденького лейтенанта Травкина погас вечно играющий на щеках румянец. Штурман наведения майор Седов застыл, обхватив голову руками. «Как я их буду сажать? – лихорадочно думал он. – У меня нет возможности самолет проводить до самой полосы». Закончив все приготовления, Олег Игнатов бессильно опустился на стул, расстегнув ворот форменной рубашки. Потянулись минуты ожидания.
…Когда ожидание стало невыносимым, на горизонте появилось темное пятнышко, которое быстро росло, увеличивалось в размерах. Траектория полета небесного тела была почти отвесной, самолет падал вниз словно камень. Скорость подлета была огромной, воздушный корабль вырастал на глазах. Словно гигантская птица он помчался к взлетно-посадочной полосе. У всех присутствующих на СКП зашевелились волосы. «Катастрофы не избежать! Они разобьются! Им ни за что не погасить эту безумную скорость!» – эта мысль одновременно пронзила умы всех присутствующих на командном пункте офицеров, которых трудно было обвинить в отсутствии хладнокровия, слишком многое они повидали на своем веку. Мучительное чувство беспомощности, захлестнуло их. Стремительно бежали секунды, приближая неотвратимое. А там, там за светящимися стеклами иллюминаторов огромного воздушного корабля были люди, много людей…
– 1-
08 августа 20.. года
В тусклом свете настольной лампы ординаторская казалась мрачной пещерой, в которую никогда не заглядывало солнце. В беспорядке разбросанные на столе книги, истории родов, канцелярские принадлежности в слабом свете лампы превращались в причудливые тени, которыми была изрисована вся стена. Когда за столом работали, старый разболтанный светильник колыхался, и вслед за ним начинали шевелиться тени, принимая самые неожиданные формы и размеры. Порой тени метались в бесформенном и хаотичном хороводе дикого, бессмысленного танца, порой замирали в нерешительности, чтобы через минуту снова продолжить свой бег по стене.
