«Если бы я сразу наложил щипцы, то ребенок мог бы выжить. Сослагательное наклонение, кто может знать, как было бы! – с горечью подумал Сергей. – Может быть, вообще не надо было бы пускать эту бедную девочку в самостоятельные роды, а сделать кесарево сечение. Ведь показания к операции всегда можно найти: слабость родовой деятельности, крупный плод (никогда точно не знаешь вес плода до рождения, все формулы расчета, а порой данные ультразвукового обследования дают приблизительные показатели), узкий таз. У женщин небольшого роста чаще бывают проблемы с размерами таза. Да многое чего еще можно найти, чтобы облегчить себе жизнь. И не важно, что риск смерти женщины от операции в десять раз выше риска гибели при самостоятельных родах, не важно, что останется рубец на матке, а в животе – спаечный процесс. Ребенок в любом случае будет жив, а победителя не судят. И твоя совесть – чиста, как первый снег. При естественных родах риск кислородного голодания плода будет всегда, найдется неучтенный, не просчитанный момент, который даст о себе знать в самый неподходящий момент. Естественный отбор, будь он не ладен, пока еще никто отменить не в силах. На любом этапе – беременность, роды, первые часы, жизни природы испытывает человеческое существо на прочность, как бы спрашивая: достоин ли ты жизни на этой неспокойной земле? И если видит хоть малейшую слабину, без угрызений совести убивает. Но это философия, а сейчас мне надо идти к матери, смотреть ей в глаза и говорить о гибели ребенка. Придется что – то говорить в свое оправдание, искать подходящие слова, ссылаться на трудный случай и бог весть на что, прекрасно понимая, что виноват, виноват миллион раз. Ты вел роды, тебе доверила женщина свою жизнь и жизнь ребенка, а ты не справился. Не важно, по какой причине, этой молодой матери нет до этого никакого дела, она пришла к тебе за ребенком, за помощью, а ты этого ребенка убил»
Стук в дверь прервал горькие размышления врача.
– Сергей Владимирович, к вам можно? Врач педиатр-неонатолог, вместе со Стариновым дежурившая в родильном доме, решительно открыла дверь в ординаторскую.
– Входите, Наталья Васильевна!
– Сережа,– начал она разговор,– не расстраивайся, пожалуйста, я понимаю, что ты хотел как лучше. Понятно, что вакуум всегда лучше щипцов: и ребенок меньше травмируется, и женщина. Новорожденного я внимательно осмотрела, какой либо патологии не обнаружила. Мне не понятна причина такого резкого и сильного кислородного голодания. Ребенок на 3500,– средний вес, нет обвитая пуповиной, нормальная плацента. Почему?
– У меня нет ответа, и причины нет, кроме упущенного времени.
– Причина есть всегда, не у всех же плодов в потужном периоде останавливается сердце.
– Боюсь, Наталья Васильевна в этом случае причину мы не найдем. Да и зачем искать? Все и так понятно! Врач промедлил, несвоевременно оказал помощь. Думаю, меня вообще обвинят в том, что я ошибочно пустил ее в самостоятельные роды, вместо того, чтобы сделать кесарево сечение. Вы ведь прекрасно знаете, как у нас говорят: у акушера, ведущего роды два пути. Один правильный, а другой – тот, который он выбрал. Постфактум, всегда можно сказать, что твоя тактика не верна, результат то известен. Поэтому заключение летальной комиссии будет не в мою пользу, да и поделом. Третий случай гибели ребенка на моих родах. Что-то не так. Пора видимо уходить самому, пока не выгнали по статье.
