– На третьей свадьбе я спросила Купера, собираются ли они и дальше видеться на Нантакете, и было очевидно, что он не понимает, о чем речь. А Тиш и подавно. Мне это показалось странным.
– Тиш. Даже не верится, что вы запомнили ее имя.
– Потом я прочла заметку в блоге Лиланд, позвонила вашему брату, но он ждал моего звонка. Сказал, что в самом деле каждое лето ездит с Джейком на Нантакет.
Мэлори еле дышит, как будто играет мертвеца в телесериале.
– И я подумала: может, Купер лжет? Выгораживает сестру. У вас ведь недавно погибли родители…
– Прошу вас…
– А потом… – Урсула вращает на запястье часы и браслет от Cartier со словом «любовь». Мэлори представляет, как Джейк дарит его на Рождество, как Урсула любуется подарком и они целуются. – У меня есть советник и друг, его зовут Байер Беркхарт, он из Ньюпорта. Вы знакомы.
А теперь Урсула утверждает, а не спрашивает. Байер. Почему именно он? На земле столько людей!
– Мы были знакомы давным-давно, когда мне было двадцать.
Урсула кивает.
– Знаю. Он очень вами увлекся, когда у них с Ди Ди был трудный период. Даже подумывал развестись и жениться на вас.
Мэлори смеется. Пятно в глазу мигает, как будто смеется вместе с ней.
– Это просто смешно. Мы… У нас был летний роман, и потом, он был женат, о чем я узнала в день расставания.
– Тогда же вы признались, что у вас есть любимый человек, с которым вы встречаетесь раз в год. Джейк Маклауд.
– Это было очень давно.
– Байер успел забыть. Он познакомился с Джейком на спонсорском мероприятии, услышал имя, и оно показалось ему знакомым, но он не мог понять, где его слышал.
Урсула хлопнула себя по коленям.
– В позапрошлом году он увидел вас на пристани. На День труда.
Что тут скажешь? Мэлори отламывает еще ломтик питы. Хрустит оглушительно.
– Он ничего мне не сказал, потому что пытался все сложить воедино, а я пока не собиралась в президенты.
Мэлори понимает: сейчас надо молчать. Она не нарушила закон, Урсула не полиция. Мэлори встает.
– Надеюсь, благотворительный обед пройдет хорошо. Спасибо, что заглянули.
– Мэлори.
Хозяйка не смотрит на гостью. Относит поднос на кухню.
– Я говорила вам, что сын уехал учиться? Он в Университете Южной Каролины. Дома без него так тихо.
– Понимаю. Моя дочь Бесс тоже поступила в колледж – Джона Хопкинса, вы наверняка знаете такой.
Да, знает.
– Я из Балтимора, – отвечает она, – мы с Купером там выросли.
Баба гануш отправляется в холодильник без крышки. Мэлори думает, как бы выпроводить Урсулу. Водитель ждет. Что он подумает? Что она ему сказала – навещает подругу? Дом небольшой, понятно, что крупный спонсор здесь жить не может.
– Я хочу, чтобы вы перестали видеться с Джейком. – Урсула смотрит прямо ей в глаза. – Он не приедет в этом году. Если я выиграю, вообще не приедет, пока я у власти.
Реакция Мэлори выдает ее с потрохами. Она сгибается, словно Урсула ударила ее под дых. Или вонзила меч прямо под ребра. Джейк не приедет? И даже на будущий год? А если она победит, не приедет еще четыре года? Мэлори пятьдесят. Когда она увидит его снова, ей будет уже шестьдесят.
– Почему вы обращаетесь ко мне? – Она отворачивается. – Джейк – ваш муж. Не хотите, чтобы он приезжал, ему и скажите.
– Если я скажу ему, что знаю о вас… – Урсула умолкает. Мэлори внимательно смотрит на нее, но та опускает голову. – Если я попрошу его не приезжать, боюсь, он уйдет от меня.
Значит, оставь все как есть – так и подмывает сказать Мэлори. Она готова умолять. Она потеряла родителей и только что отправила единственного сына в университет. У нее теперь только Джейк и их три дня в году.
– Понимаете, я не могу рисковать. Журналисты и оппоненты могут обо всем узнать. Мэлори, поверьте, вы тоже не захотели бы такого исхода. Вас смешают с грязью. Демонизируют. Вы ведь учительница? Любимая всеми, если я правильно понимаю.
– Вы ничего обо мне не знаете.
– Напротив. Вы любите Джейка. Это я понимаю, и даже лучше, чем кто-либо другой. Но, прошу вас, остановитесь. Он мой муж.
Муж.
Пятно становится шире. Оно белое, слепящее. Это ее совесть вторгается в разговор, столько лет спустя.
Их с Джейком удивительная, легкая, сказочная любовь всегда казалась бегством от реальности. Или Мэлори хотелось в это верить. Никаких правил не было, поэтому им не приходилось ничего нарушать. Никто ни о чем не знал, значит, они не задевали ничьих чувств.
Но не теперь.
Мэлори должна принять решение. Признать все и остановиться. Или отказаться признавать, и тогда пусть все будет как раньше.
Пятно в глазу ослепляет.
– Хорошо.
– Что хорошо?
– Я перестану с ним видеться.
– Правда?
Урсула прищуривается. У нее такие темные глаза, почти черные, как обсидиан.
– Даю вам слово.
– Хм.
– Урсула, – сейчас Мэлори спокойна, – я обещаю вам.
Та кивает.
– Спасибо.
