– Я убью её!!! – мой крик перебил чтение Дарьяны Дмитриевны.
Описание этого дня занимало в дневнике целый лист, который выдрал и помчался с ним на кухню, чтобы сжечь. Врач снова смеялась мне вслед и говорила, что я просто псих, но тут согласиться с ней было никак нельзя. Описать свой секс с другим парнем, тем более с этим супер-Мишей, мерзкий поступок!
– Какому мужчине будет приятно читать такое, а?! Теперь ты видишь, как она издевается?! Видишь?! – кричал я на психиатра, пока искал зажигалку.
Мне вспомнилось, сколько раз с ужасом представлял, как он ласкает тебя… Как восхищается твоей фигурой, упивается любовью… Меня трясло и я не хотел, чтобы хоть пальцем он прикоснулся к тебе!
Дарьяна Дмитриевна тем временем достала из сумочки успокоительное, налила в кружку, разбавила водой и скомандовала:
– Пей!
Я оттолкнул её, схватил найденную мной зажигалку и помчался на балкон. Психиатр притянула меня за руку назад, с размаха влепила сильную пощёчину и усадила на стул – лицо этой милой блондинки вмиг стало неузнаваемым!
– Живо пей! – произнесла она таким твёрдым голосом, что я на миг испугался, после чего почти залпом выпил содержимое кружки.
И тут понял, чего хочу. Мести! За все мои страдания! Мгновенной и красивой! Отложив лист и зажигалку в сторону, я поднял Дарьяну, посадил на кухонный стол, притянул к себе и попытался поцеловать. Девушка меня оттолкнула и спрыгнула со стола, сказав:
– Не надо вымещать на мне свою злость. И отомстить моей подруге таким грязным способом я не позволю! Даже сейчас она заботится о тебе и пишет все эти записи в надежде, что они помогут и ты изменишь свою жизнь – как этого можно не понять??
От услышанного я замер:
– Погоди. Вы подруги??
– Да. Иначе зачем бы по-твоему я тут с тобой возилась.
– В таком случае ты не в силах беспристрастно расценить ситуацию! Тут просто «гениальная» мысль: описать секс с другим мужиком, чтобы сделать мою жизнь лучше! Я сейчас умру от истерического смеха! Советую тебе убираться к своей подружке-шлюшке, мне ваша помощь не нужна!
Я схватил вырванный из дневника лист, вышел на балкон и, открыв окно, поджёг его. Только глядя, как он горит, внезапно понял, что очень часто к твоему труду относился именно так… Мои эмоции, лень всегда были важнее твоих попыток сделать меня счастливым.
Мои ожидания всегда имеют негативный оттенок и даже сейчас, не зная полностью написанного на этом листе, я сразу решил, что хочешь сделать мне больно. Ты была права, когда сказала, будто всё осознав, я заплачу… Мне стыдно писать об этом. Я потушил лист, когда он сгорел почти весь. На оставшемся кусочке, вклеенном обратно, написано:
До этого странного, казалось бы, момента я не понимал, как ты меня любила: ведь этот ловелас мог тебя получить гораздо раньше. Позднее мы поменялись местами: теперь уже ты не видела, как я люблю тебя… Никогда никому я не угрожал расправой из-за девушки. Во многих отношениях для меня ты стала первой.
Конечно, для тебя Миша – хороший парень. Но я не верю в это. Наверно, потому что хочу сам быть на его месте и мне приятно думать, как вы расстанетесь.
Внезапно я понял, что мой праздник в кабинете психиатра не должен был состояться: зная характер Дарьяны Дмитриевны, она не дружит с пациентами, не рвётся помогать одиноким вроде меня.
– Это ведь Анжелика попросила тебя побыть сегодня со мной? – спросил я психиатра.
