– Гениально! – вскричала я. – Ничего великолепнее в жизни не слышала. И ты можешь заниматься этим, прямо не выходя из дома?
Эта идея меня просто потрясла.
– Разумеется. Я хочу сказать, это давно не новость. Сейчас многие сайты так делают. Просто мы были одними из первых. Поверить не могу, что ты никогда про нас не слышала!
– Неудивительно, что девушки так и увиваются за тобой. Ты же воплотил их мечты! – Я попыталась осмыслить услышанное. – Подожди, я хочу понять. Это похоже на то, как было раньше, когда я была маленькая: бабушка мне рассказывала: все продавщицы знали, что тебе нравится, и подбирали тебе вещи по вкусу. Только теперь это все в Интернете?
– Вообще-то… – он замялся, – забавно, что ты так говоришь. Эта идея пришла мне в голову благодаря моей бабушке, она много лет проработала в универмаге «Сакс», в Бала-Кинвид.
Он снова замолчал ненадолго.
– Вообще-то, идея пришла мне в голову на похоронах моей бабушки. И как раз про это я хотел рассказать. – Он улыбнулся. – Видишь ли, на похоронах моей бабушки прощальную речь говорила дочь ее лучшей подруги – о том, что моя бабушка была последней из великих галантерейщиц, она всегда знала в лицо всех покупательниц и их вкусы. Я понимаю, нехорошо говорить, что я придумал модель бизнеса на похоронах своей бабушки…
Зак опустил глаза и улыбнулся. Наверное, подумал о ней. Потом взглянул на меня:
– Я никому этого не рассказывал. Но я должен открыть тебе…
Я совершенно точно знала, что именно он собирается мне открыть, и внезапно почувствовала слабость в коленях.
– Дело в том, что – и я об этом даже Люси не рассказывал.
– Тогда лучше и мне не говори, – остановила я его.
Я не хотела этого слышать.
– Нет, мне нужно тебе рассказать. Вообще-то, я даже должен тебе рассказать, потому что… речь на похоронах произнесла твоя бабушка.
– Так твоя бабушка – Эстер Абромовиц! – выдохнула я, а по спине пробежал холодок.
– Ну да, – признался он, а потом посмотрел на меня с беспокойством. – Все хорошо?
Он явно заметил, что у меня кровь отлила от лица.
Итак, у меня свидание с внуком лучшей подруги моей матери. Я помню маленького Захарию еще новорожденным. Кажется, я купила ему в подарок голубое одеяльце! И Эстер постоянно показывала его фотографии, миллион раз.
– Извини, знаю, звучит немного странно, – сказал он. – Просто мне действительно запали в душу слова твоей бабушки.
– Нет, я только… – я пыталась собраться и говорить как ни в чем не бывало, – я знаю, что моя бабушка очень любила твою бабушку.
Во рту внезапно пересохло, я отпила колы и перевела дыхание.
– Она рассказывала мне, что твоя бабушка знала всех покупательниц по имени, знала, какой стиль каждая предпочитает.
– Не понимаю, почему я никому ничего не говорил. Наверное, меня смущало то, что эта идея появилась на ее похоронах. Но слова твоей бабушки – они очень глубоко тронули меня. Твоя бабушка в тот день так красиво говорила о моей бабушке и о том, как та любила свою работу, – я не мог не вдохновиться ее речью.
– То есть ты хочешь сказать, всего этого не случилось бы, если бы я… Если бы моя бабушка не произнесла в тот день прощальную речь?
– Примерно так и есть, да.
– И слова моей бабушки так сильно подействовали, что у тебя появилась идея сайта?
Он кивнул:
– Да, типа того. Твоя бабушка – просто потрясающая женщина. Люси постоянно о ней говорит. Может, нам всем вместе поужинать как-нибудь, когда ты снова будешь в городе?
– Уверена, она с удовольствием согласится! – выпалила я.
– Как думаешь, еще не слишком поздно рассказать ей, как сильно взволновали меня ее слова в тот день?
– Ни черта не поздно! – с энтузиазмом воскликнула я, расплываясь в широкой улыбке. – Это ее ужасно обрадует! Она будет на вершине блаженства!
Он засмеялся:
– Не слышал, чтобы сейчас кто-нибудь так выражался – «на вершине блаженства»! Тебе говорили, что ты мудра не по годам?
– Чаще, чем я могу упомнить, – ответила я с улыбкой, преисполняясь необыкновенной гордости.
Прикончив второй чизстейк, порцию картошки фри и две кока-колы, я летящей походкой двинулась к мотоциклу.
– Не представляю, как ты вообще ухитряешься ходить после такого количества еды, – заметил он, подходя ко мне.
– Я себя чувствую пушинкой! – Я слегка подпрыгнула.
– Надеюсь, в твой сэндвич ничего не подложили, пока я не видел, – засмеялся он.
– Вроде наркотиков? – спросила я.
– Да, – сказал он, – вроде наркотиков.
– Даже если и подложили, мне все равно. – Я вскинула руки вверх. – Захария?
Он опять засмеялся.
– Что такое? Я сказала что-то смешное?
– Просто никто не зовет меня Захарией, кроме мамы, – сказал он со смехом.
– Захария? – повторила я.
– Да? – Он повернулся ко мне и положил руки мне на талию.
Я заглянула ему в глаза:
– Люси говорит, мне следует изображать недотрогу, но я так не умею. Я просто хочу сказать тебе, что это лучший вечер в моей жизни.
– И у меня тоже, – ответил он, прижимая меня к себе чуть крепче.
