Элли. Вот так просто – Элли.
Я так горжусь Люси. Она не устает меня радовать.
Время от времени мы с Люси встречаемся у меня, поедаем наше тайное лакомство – хотя сейчас мы встали на тернистый путь отказа от любимого мороженого с кусочками шоколадного печенья, – и кто-нибудь непременно помянет тот судьбоносный день. И в конце концов кто-нибудь обязательно пожалеет о том, что я не купила то, что хотела.
До нижнего белья мы так и не добрались.
А что же сталось с Захарией? Он справился, как я и говорила. Сейчас он встречается с весьма милой девушкой, и с гордостью могу заявить, что свела их именно я. Она внучка Элейн Шипли. Я совершенно случайно столкнулась с Элейн в педикюрном салоне, и она рассказала, какая добрая и привлекательная ее внучка Клэр, но все эти мужчины хотят от нее только одного. Мне не нужна была фотография Клэр; я просто увидела в глазах Элейн то же, чего желала для Люси. Многие молодые люди полагают: стоит только их бабушкам услышать, что у юноши и девушки нет пары, как они тут же попытаются их свести. Ну что ж, детки, сами напросились. У нас, стариков, мудрости побольше будет.
Не так давно я пригласила их всех на ужин – Люси и Джонни, Захарию и Клэр – мне нравится время от времени устраивать такие посиделки с домашней стряпней. Захария подошел к роялю, на котором стояла фотография Люси и Элли-Мишель. Было довольно шумно; Джонни и Клэр что-то оживленно обсуждали – не знаю что, я не вслушивалась. Все мое внимание сосредоточилось на Захарии; он взял снимок в руки и некоторое время вглядывался в него. Он держал его всего несколько секунд. Еле заметно улыбнулся, потом поставил на место и принялся разглядывать другие фото.
Я знаю, он все еще вспоминает ее. Я тоже ее вспоминаю.
Иногда он спрашивает меня:
– Кстати, как там Элли поживает?
– Она очень счастлива, – отвечаю я.
Знаете, жизнь – забавная штука.
Правда вот в чем: я прожила свою жизнь как могла. Сожаления? Ну да, всегда о чем-то жалеешь, но есть множество по-настоящему чудесных вещей, и они сводят на нет все сожаления.
Вот об этих вещах мне и хочется сейчас думать.
Если не верите мне, вспомните, какой я была при нашей первой встрече. Посмотрите на все то несбывшееся и несделанное, о чем я печалилась. Если оглянетесь на тот мой день, который я получила в подарок, вы увидите, что же я смогла переменить. Я совершила все то, о чем я всегда мечтала.
Я помогла карьере Люси.
Мне удалось открыть для себя ее мир.
Довелось узнать новое, увидеть свет таким, каким я не видела его уже очень много лет.
У меня получилось вспомнить, что это такое – снова быть красивой.
Мне посчастливилось опять влюбиться; испытать и блаженство, и разочарование, которые приносит с собой любовь.
И если уж я хоть что-то усвоила из того дня, так это то, что все эти вещи по-прежнему доступны мне даже в семьдесят шесть.
Завидую ли я Люси?
В какой-то мере я всегда буду немножко завидовать ей, но только потому, что Люси живет в такое замечательное время. И вот это я никогда не смогу испытать, на сколько бы лет ни выглядело мое тело. Мой разум – продукт моего поколения. И он ни капельки не изменился за тот день. Моему телу было двадцать девять, но в прочем я оставалась тем же самым человеком. Так же и Люси – дитя своего поколения. И это никогда не изменится. Так что по-настоящему, если подумать, я не завидую. Я просто горжусь своей внучкой.
Однако при всем при том мне не давал покоя тот самый один-единственный вопрос, ответ на который я должна была найти. И я его нашла.
Я любила Говарда Джерома.
Любила его всем сердцем.
До чего хорошо иметь возможность наконец сказать это, нисколько не сомневаясь в искренности своих слов.
Ни один брак не безупречен – так же как не бывает идеальных каникул. Порой идет дождь, порой тебе достается номер с окнами на парковку. Но когда оглядываешься назад, когда серьезно задумываешься обо всем, то понимаешь, что все эти мелкие неприятности не слишком много значат в общей картине.
А сегодня, после ужина, после многочисленных тостов Фрида, Люси и Барбара вдруг появились с тортом в руках – для меня. Ужасно приятный сюрприз; так неожиданно. Торт был из швейцарской кондитерской, разумеется. В этот раз, впрочем, на нем горела одна-единственная свеча, и ту дали в ресторане. Не потому, что Барбара не хотела втыкать семьдесят шесть свечек. На самом деле она именно столько и купила, и все семьдесят шесть собиралась вставить в мой торт. Но в суматохе из-за этой вечеринки в честь помолвки Фриды – пока одевалась сама и одевала Ларри, пока они собирались ехать – просто забыла все свечки дома. Мы с подружками ужасно смеялись. Добро пожаловать в клуб друзей менопаузы, Барбара.
– Я бы тебе сообщила, где проходят заседания нашего клуба, – пошутила я под истерический хохот остальных, – да только забыла, где это.
– Надеюсь, в отделе замороженных продуктов в магазине здоровой еды, – отшутилась Барбара в ответ, обмахиваясь после очередного прилива.
Они поставили торт на стол передо мной, пропели «С днем рожденья тебя!», а я закрыла глаза.
– Загадывай желание! – воскликнула Фрида.
