Скверное настроение куда-то делось. Марина стояла на берегу озера. Все было как на картинке из музея за авторством какого-нибудь именитого пейзажиста типа Шишкина — зеленые берега, гладь озера, камыши и туман, самый настоящий туман над водой!
— Здесь красиво…
— Сапоги надевай.
Марина обернулась. Рядом стоял Андрей с двумя парами сапог — по одной в каждой руке. Те, что поменьше, были темно-синие, а те, что побольше, грязно-болотного цвета, были такого размера, что Марине показалось, что в голенище она запросто может засунуть голову.
— Зачем мне сапоги?
— Сама смотри, — он мотнул головой в сторону топкого берега.
— Что это за место? — Марина наклонилась, чтобы развязать шнурки кроссовок. Потом разогнулась и начала стягивать кроссовок, покачнулась. Андрей протянул ей руку.
— Держись за меня. Это платный пруд. Ты же видела, я выходил, говорил со смотрителем.
— Я…
— Ты смотрела в телефон, точно. Переобувайся.
Марине очень хотелось сказать Андрею, что она — не его ребенок, и ничего ею командовать и ее воспитывать. Но лучшим выходом было промолчать и как можно скорее переобуться. А то его рука под ее ладонью, его неприлично мощный бицепс волнуют — тоже как-то чрезмерно неприлично.
Младшие Лопатины демонстрировали полную самостоятельность — деловито шныряли между машиной и деревянными мостками, доставали из багажника складной стол, стулья, удочки, еще кучу всего.
Марина притопнула ногой в сапоге.
— Как по размеру?
— Отлично.
— Ну, вот и хорошо. Тогда гуляй. Постарайся не мешаться под ногами и не упасть в озеро.
Ее пригласили на рыбалку, чтобы демонстрировать все грани мужского шовинизма? Да не больно-то и хотелось тут с вами тусоваться. И Марина пошла гулять.
Господи, когда она гуляла по берегу озера в… в семь с небольшим утра? Ощущение было удивительным, но нравилось Марине. Она завернула в редкий березняк, прошлась по нему, вернулась. Откуда-то издалека слышался крик петуха.
Прямо другой мир для чисто городской девочки.
— Ты слышал, петух кричал?
— Что, панночке пора в гроб?
— Андрей!
Андрей разогнулся. Оказывается, он уже собрал складной мангал и разжигал в нем угли.
У него все-таки очень специфичное чувство юмора. И неожиданно красивая улыбка.
— Ладно, извини. Там деревня на той стороне. Сейчас станет шумно. Мы как раз попали в паузу. Если бы раньше приехали — птицы бы пели, ну, дикие, лесные. А теперь деревня просыпается. Сейчас начнут коровы мычать, собаки лаять. Ну и петух, само собой. Слушай, а ты как к шашлыку относишься?
— В целом — положительно.
— Отлично, — он вытащил из кармана штанов пару одноразовых перчаток. — Будешь нанизывать мясо. Умеешь?
Марина смотрела на протягиваемые ей перчатки. А как же маникюр? А как же рыба?
— Вообще-то, меня звали рыбу чистить.
Андрей ухмыльнулся. Кивнул головой в сторону мостков, где расположились с удочками мальчишки.
— Рыба тоже будет. Ладно, давай покажу, как правильно нанизывать. А то ты, чую, не умеешь.
— Да что там уметь!
— Смотри и учись.
Шашлык уже издал совершенно умопомрачительный запах, окончательно смирив Марину с подъемом в несусветную рань в воскресенье. Она, в конце концов, ради пробежек тоже рано встает. А тут — ради шашлыка.
— Слушай, мы же вроде на рыбалку приехали. Шашлык-то зачем?
— Ну, бывает так, что весь наш улов — рыба-нихуя. А рыба-шашлык всегда ловится успешно. Этих же если не покормить, — он мотнул головой в сторону мостков. — Они нам отгрызут ноги.
— Ты преувеличиваешь.
— Ты не представляешь, сколько жрут два молодых растущих организма.
Ответить Марина не успела. По берегу, распугивая водомерок и стрекоз, понеслось:
— Клю-е-е-е-е-ет!!!
И дальше началась суета. Марина и Андрей подскочили, опрокинув складные стульчики. На мостках прыгали оба младших Лопатина. А удочка в руках Демьяна дергалась как живая.
Андрей помчался к сыновьям, Марина, забыв про наказ «Не мешаться под ногами», побежала следом. Демьян передал отцу дергающуюся удочку, Андрей охнул.
— Ни хрена себе! Это кто ж там сел?! Кася, тащи подсачек!
В общем, дальше была уже не суета, а вакханалия. Марина наблюдала за всем этим, широко раскрыв глаза. И тут из воды показалась морда. Рыбья. Огромная блестящая рыбья башка с раскрытой пастью с зубами.
Марина остолбенела.
— Кася, подсекай! — заорал Андрей.
Ну и теперь был уже просто дурдом. Андрей и Демьян вдвоем удерживали ходящую ходуном удочку. Касьян сунул в воду огромный сачок на длинной ручке. «Как же мальчик удержит такую здоровенную рыбину», — мелькнула в голове мысль. Да и ручка у сачка такая тонкая…
— Папа, рыба рвет сетку! — завопил Касьян.
— Марина, помогай! — заревел Андрей. — Или удочку у меня возьми!
Держите сами свою удочку! Марина перехватила ручку сачка пониже, наклонилась, напряглась. Из воды показался сам сачок, в котором билась огромная рыба. Вот мелькнула распахнутая зубастая пасть, и Марина зажмурилась.
— Тетя Марина! — снова завопил Кася.
— Марина, мать твою!
— Марина Геннадьевна, уходит!
А ну прекратите на меня орать! Хоть рыба не орет. Марина открыла глаза. Перед глазами, обдав ее лицо брызгами, мелькнул огромный, покрытый круглой чешуёй хвост.