Какое это счастье, оказывается — когда рядом вдруг появляется кто-то, кто все решает за тебя. Потому что сил решать у тебя внезапно нет. Всегда были, а теперь нет. А еще почему-то парализующе страшно. И вот появляется кто-то, кому не страшно. И пусть этот «кто-то» вредный, ехидный, несет чушь, тормозит не к месту и не к месту ляпает — все равно, хорошо, что он рядом. Принимает решения, командует, наводит суету — Марина вдруг понимает, что готова всему этому подчиниться. Когда ты уязвима, необходимо, чтобы рядом был кто-то, кто сильнее тебя. И тот, кто на твоей стороне.
Который «Я с тобой».
— Давай, соберем вещи.
Марина моргнула.
— Какие вещи?
— Которые тебе понадобятся. Зарядку для телефона, тапочки, халат, пижаму, зубную щетку. Я не знаю. Все.
— Думаешь, меня положат в больницу? — голос звучал совсем-совсем тихо.
— Очень на это надеюсь.
— Андрей…
Вдруг родился какой-то беспомощный всхлип. Андрей обнял ее за плечи.
— Положат не потому, что все плохо. А чтобы все было хорошо.
Она вздохнула, коротко прижалась лбом к его плечу.
— Пошла собирать вещи.
— Ты лучше просто скажи, что. Я сам соберу.
В больницу они ехали по отдельности. Марину без лишних разговоров забрали в машину скорой помощи, а Андрей решил ехать следом на своем джипе. В приемном покое он развил такую бурную деятельность, что теперь не оставалось никаких сомнений в том, что этот человек прекрасно умеет и вот это все тоже: работать с людьми, договариваться, если надо — продавливать. Марину осмотрели, просветили на УЗИ, сказали, что ничего угрожающего нет, но на всякий случай надо полежать, понаблюдаться, прокапаться. И вот она уже в одноместной платной палате, со всем удобствами, уже с дыркой от укола в ягодице и парой таблеток в животе.
И тут, наконец, усталость накатывает девятым валом. На остатках сил Марина переодевается в пижаму, гасит свет и укладывается в кровать. И в этот момент пиликает сообщением телефон.
Губы сами собой растягиваются улыбкой.
Улыбка становится совсем широкой.
Заснула Марина мгновенно и улыбаясь.
Утро все расставило по своим местам.
Завтрак. Много телефонных разговоров по работе. И окончательное понимание и принятие того, что ее жизнь изменилась безвозвратно — раз и навсегда.
Приход врача, капельница.
Андрей не приехал. Написал только.
На это она ничего не ответила. А Андрей позже прислал еще сообщение.
Вот на это она ответила. Он имеет право знать. Ведь это же касается их общего ребенка.
Теперь, после разговора с лечащим врачом Марина знала это твердо — что все порядке. В целом. А в деталях — первая беременность в «тридцать плюс», есть некоторые риски, надо поберечься и все такое. Все это со слов врача. Конечно, Марина побережется. И в больнице полежит столько, сколько надо, и дела пока временно передаст, и вообще, надо будет чуть позже плотно проработать план по работе на ближайшие месяцы. Чтобы никого не подвести, и свои интересы — и интересы ребенка — соблюсти. В общем, дел выше крыши.
Утро расставило все по своим местам. Андрей все сделал вчера правильно — взял управление ситуацией на себя, когда на Марину напала какая-то внезапная беспомощность. Андрей молодец, все сделал правильно. У нее прекрасный партнер. У них же партнерство — пятьдесят на пятьдесят. Как минимум.
Она повернула голову, уставилась в бежевую стену палаты. Несколько раз моргнула. А потом взяла свободной рукой телефон.
В конце концов, именно ее партнер вчера запирал квартиру.
Утро выдалось — пиздец, не вышепчешь. Вчера поставил будильник на пораньше, чтобы успеть заскочить с утра к Марише в больнице. С учетом позднего возвращения из больницы накануне — другой конец города! — спал Андрей в итоге часа три. Но куда деваться.