От работа! Но,
Отработано…
Увидев коллегу-джисталкера в маске орка, спокойно развалившегося на островке посреди океана, я вдруг почувствовал укол ревности. Это был мой островок, на парне была моя маска, в двух кабельтовых стоял на якоре мой фрегат, на котором находились мои друзья и мой кот — одним словом, это было мое место! — Тссс! — зашипел я на парня из воды и, заметив скошенные в мою сторону орочьи глазки (ну и глупо же я выгляжу со стороны), продолжил шипение: — Сссматывассся отсссюда… Впрочем, моя замена была только рада освободить чужое место и коллоидная маска на лице бойца просияла нешуточным облегчением — в тот момент я вдруг понял, что улавливаю все тончайшие аспекты мимики орков (а так же гоблинов, огров и троллей), которые первое время ускользали от моего восприятия. Парень укололся компенсирующей инъекцией, и мы с ним замерли в ожидании — я в воде, а он на остывающих камнях (солнце уже почти касалось линии горизонта). — Как тут, все тихо? — шепотом спросил я, поборов совершенно необоснованно проснувшуюся ревность. — Да вроде нормально, — прошептал в ответ коллега. — Пару раз делегации приплывали, так я зажмуривался и не реагировал, якобы в коме валяюсь. Ампулы с запахом, правда, закончились, а кот меня подзарядил немного — так что я бы скоро сам уже укололся. И тоскливо тут, заняться нечем… — Ясно, — прервал я словоохотливого паренька, явно заскучавшего от многочасового безделья. — Соблюдаем маскировку. Парень понял, притих и через пару минут с легким хлопком освободил островок — после этого я незаметно вылез из воды и в гордом одиночестве разлегся на теплых камнях. Только расслабился, обсыхая под ласковыми лучами закатного солнышка — нервы не выдержали, и меня затрясло. Наступил так называемый «нервный откат» после боя. Я лежал с закрытыми глазами, и перед моим мысленным взором снова проносились все перипетии прошедшей баталии и последующих за ней событий: emрАртиллерийское сдерживание картечно-веерными импульсами атак рогатых тварей, накатывающих волнами на нашу высотку. Фактически зенитный отстрел летучих демонов, попробовавших сбросить нас с господствующей высоты воздушными налетами. Третий магический танк, который двойным попаданием огромных огнешаров выбил у меня одного бойца, ранив парня и повредив его ранцевый бластер. Надо сказать, что геройский джи-бластерщик не покинул поле боя, а мужественно остался в заграждении, вооруженный одним лазерным пистолетом. Пару раз мне казалось что все — нас сейчас сомнут. Страха в тот момент не было — накатывали лишь злость и сожаление о том, что не удержали высоту. Но удача не покинула наше безумное отделение, и высоту мы удержали до прихода подкрепления. Сначала небо потемнело от тучи бойцов в СВЗ (Руди прислал дополнительно более ста летунов, успев организовать доп-набор на всех мировых наемнических биржах). Затем вернулась пехота прикрытия, а вскоре я услышал характерную бластерную канонаду с соседнего холма — заработала еще одна артиллерийская батарея. Потом прибежал гонец из штаба, и нас отозвали в тыл. Прекратив ведение огня, я включился в эфир (во время бластерной стрельбы отделение отрезано от информационного поля), и на нас обрушились приказы и поздравления. И только тогда я с удивлением узнал — мы сдерживали напор превосходящих сил противника более четырех часов. — Самоучка! — заорал в эфире стрелковый инструктор, радостно поблескивая белками глаз. — Служили бы мы сейчас в армии — не ушел бы ты без ордена! С меня причитается! — Ладно, командир, чего уж там, — засмущался я. — Ты, главное, ребят моих не забудь — орлы! — Не волнуйся, отдельно поощрим, — успокоил меня военный (солдатики довольно, но при этом тихонько, загомонили) и, прищурившись, пообещал: — А с контуженным ветераном я потом сам разберусь. Давно ему на пенсию пора… — Мне бы обратно, — запросился я, не желая заострять внимание на этом моменте. — А то там меня уже почти десять часов дожидаются, как бы чего не случилось… — Понимаю, что не один мой фронт на тебе, — посерьезнел командующий. — Жалко мне тебя отпускать, но что ж поделать.
— Справитесь? — не удержался я от риторического вопроса.
— Теперь да, — серьезно ответил командир, и отдал мне честь.
Обычно я использовал этот военный жест только в качестве насмешки, но теперь, приложив правую руку кончиками пальцев к опаленному забралу бронешлема, я вдруг почувствовал, что отдал честь на полном серьезе. Этим простым жестом я отдавал дань уважения поколениям русских воинов, со времен Ярослава до наших дней, при этом ставил себя в этот ряд, обязуясь, в случае необходимости, служить и защищать свою землю до последней капли крови.
