О том, чтобы продолжать, разумеется, речи уже не шло. Её приватность самым подлым образом была нарушена. Прокружившись и мягко соскользнув вниз, Матвеева без особого восторга выключила музыку на плеере, подсоединённую к колонкам и направилась к Кириллу, который к тому моменту уже с ногами вполне удобно примостился возле окна, на одном из многочисленных низких подоконников. Рядом с ним уютно пристроилась знакомая тёмно-бежевая сумка.
Кометов громко зааплодировал, от чего по пустому залу разнеслось затянувшееся эхо.
– Я впечатлён. Правда. Это зрелище теперь никогда не сотрётся из моей памяти.
– Не льсти себе. С памятью как раз у тебя и проблемы, – сумку тщательно изучили на содержимое. Вроде всё на месте и так же, как и лежало. – Что, неуж-то даже не рылся?
– Удивление в голосе меня прямо обижает. Мне же уже не десять лет хихикать от прокладок в секретном кармашке, – оскорбились в ответ. – Но ксерокопию паспорта я сделал на всякий случай, да.
– Даже не хочу знать, зачем.
– Чтоб ты от меня никуда не делалась.
– Прекрасно, – длинная лямка была закинула на плечо, а на Кирилла испытывающе уставились, сложив губы трубочкой и выжидающе скрестив руки на груди.
– Что такое? – не понял собеседник. – Любуешься?
– Жду.
– Чего?
– Когда ты свалишь.
– А надо?
Ульяна нетерпеливо тряхнула головой.
– Нахрена ты припёрся? Я же просила оставить всё на рецепшене.
– И пропустить такое? Да это прекрасное видение теперь будет сниться мне каждую ночь. Может станцуешь ещё немного? Для меня.
– Обязательно станцую. Канкан, на твоих похоронах. Без нижнего белья.
– Какая жестокость! Я же даже этого не увижу. Женщина, где твоя человечность?
Быстрый взгляд на висящие под потолком большие часы.
– Ты уйдёшь или нет?
– Только с тобой. Я как раз хотел пригласить тебя пообедать. Тут вроде кафе в этом же здании есть.
Ясно. На сегодня тренировке конец. У неё, конечно, было ещё в запасе чуть больше часа, но этот клоун ведь теперь не отстанет и не даст нормально дозаниматься.
– Решил меня отравить? Ничего умнее не придумал? Обойдусь, – Матвеева, круто развернувшись на босых пятках, направилась к входу, на ходу стягивая с волос резинку, от чего растрепавшиеся волосы упали на плечи лёгкими волнами.
– Эй, – Кометов соскочил с подоконника, нагоняя её. – Слушай, я тут подумал: мы с тобой как-то неправильно начали. Давай попробуем заново? Посидим, пообщае… – дверь женской раздевалки захлопнулась перед его носом, но это его нисколько не смутило. Кирилл прильнул поближе к щели. – Ну правда. Чего нам делить? Ну, подумаешь, когда-то тем обидел я тебя. Мы же были детьми. Я сейчас то не особо умней, а тогда гормоны играли. Хотелось выпендриться перед другими ребятами, для того и то глупое представление. В подростковом зверинце ведь как: или ты, или тебя. Ну вот я и решил, что… ну… – наступила заминка. Сложно было подобрать правильную формулировку, чтобы окончание предложения не прозвучало совсем уж обидно.
Дверь приоткрылась, едва не зарядил ему по лбу. Ульяна, уже успевшая сменить стрейчевые шортики на джинсы, без особого восторга воззрилась на него исподлобья, подперев рукой на косяк.
– И ты решил самоутвердиться за счет доверчивой дурочки. Да, знаю. Всё это было очевидно и тогда, – она была как никогда искренне грустна. – Ты всегда был зависим от окружения. И с годами ничего не изменилось. Зато я благодаря тебе прошла хорошую школу жизни и рано разбила розовые очки.
– Вот видишь, как хорошо. Можно сказать, я даже доброе дело сделал.
Натянутую недошутку не оценили.
– Не сделал. И очень печально, что ты этого не понимаешь.
– Сильно я тебя тогда, да? – задумчиво почесал согнутым пальцем за ухом Кометов, облокотившись на холодную стену. Он едва ли не впервые в жизни задумался о том моменте не просто, как о ребяческой невинной шалости, а как о проступке, последствия которого потянулись на годы вперёд.
– Сильно, – дверь перед ним снова мягко закрылась.
– Грустно. Ну ничего. Значит теперь придётся постараться, чтобы ты меня простила, – бодрый голос не обманул бы тех, кто знал Кирилла достаточно близко. На самом деле он всё ещё плавал где-то на своей волне лёгких угрызений совести, но в силу характера и профессии не показывал этого. Проблема бы лишь в том, что собеседница по ту сторону никогда
– Правда веришь, что у тебя ещё есть шанс затащить меня в койку? – широким шагом пересекая коридор, недоумённо покачала головой Ульяна, поправляя сползающую с плеча сумку.
– Конечно. Ты тоже чувствовала искру между нами. Я не слепой, так не целуются одной мести ради. Я до сих пор тебе нравлюсь.
– Господи, твоего самомнения хватит на маленькую деревню.
– Это не самомнение. Это наблюдение. И чтобы ты не говорила, я знаю, что прав.
